Выпускники Хесрсонского мореходного училища ММФ и морского колледжа ХГМА
Сегодня:
ГЛАВНАЯ   РЕГИСТРАЦИЯ   ФОТО   КПС    ПОИСК
                 
ГОСТЕВАЯ   ВЫПУСКНИКИ    ВИДЕО    ПРОЗА    ССЫЛКИ
send message

          Поделиться:

 

Топ-100

Главная • Проза • Виктор Гринько - "Этот миг неповтоимый..." (1)

Этот миг неповтоимый...

A
B
 

Содержание

 

 

Пролог

Глава 1. Янчары

Глава 2. Новые янычары

Глава 3. Веселые ребята

Глава 4. Как прекрасен этот миг неповторимый….

Глава 5. Последний парад

Глава 6. Распределение

Глава 7. Город славы русского оружия

Глава 8. Море Средиземное

Глава 9. Голубой Дунай или вальс «Дунайские волны» (История штурмана Лёни Круцких)

Глава 10. Адмирал черпачного флота или про Колю Выдригана

ЭПИЛОГ

 

 

  «Нет смысла преувеличивать ни вчерашние обиды
ни прошлые заслуги, ибо они существуют только
в  вашем воображении, товарищи курсанты».
Капитан 3-го ранга Грибков Л.А.
командир 35-ой роты - перед строем.

«Простите братцы, если что соврал,
что в памяти сохранил, то и рассказал».
Витька Дрон – 35-ая рота, ЭМС-70…

 

 

П Р О Л О Г

       Осенний ветер  метет  по серому тротуару  опавшие листья, всякую дрянь. Непорядок. За спиной  шумит еще не опавшей листвой осенний  парк. Осень она и в Париже осень.  Однако это не Париж. Это лучше чем Париж. Париж, что? Париж для  парижан и туристов. И расположен на Сене. Туда дорога разве, что только дунайцам. Были среди нас и такие.
       Наверно, у девушки с веслом, а может у дискобола, жгут  листья - несет дымком. В вашем городе, господа,  есть девушка с веслом и дискобол?  Вот в  нашем, лютой ненавистью любимом парке были и девушка с веслом и дискобол. Начальник цикла  физической подготовки, незабвенной памяти Ашпис Илья Израилевич,  помнится, рассказывал, что дискобол изображен неправильно и даже показывал, как метать диск, но учились мы неважно. И запомнили мы  не многое из того, чему нас учили. Для жизни, правда, хватило…   Интересно  на месте ли они сейчас?  В смысле девушка с веслом и дискобол. Надо будет сходить,  были там  изумительные скамеечки - ни один патруль не найдет. Можно целоваться с девушками, и даже  вино  пить. Кто поразухабистей, так не только…  Девушки, похоже, теперь все больше для воспоминаний. А вот стаканчик вина, как прежде на углу Ушакова и Суворовской, было бы здорово. И еще бы почти забытые  ощущения молодости и  полета,  хотя бы на ненадолго и  тогда можно  считать, что день удался. Да, что значит, удался день, считай,  цели экспедиции  достигнуты. И не в целом, а целиком и полностью, Правда, ощущение полета приходит все реже и реже.  Так, иногда, да и  то если только  во сне. Правда, на вокзале, сразу после поезда  еще до первой рюмки, что-то такое присутствовало.
       Теперь этого добра в каждом ларьке. В смысле пойла.  Помнится, мы предпочитали «Биле  мицне». Нет, употребляли  и другие напитки. Да вот, что  касается соотношения цены и качества, предпочтения отдавались  все- таки «Биле  мицне». Конкурентоспособный,  однако, продукт. Любопытно,  не испустил ли  дух в условиях рыночной экономики? В сопредельных государствах аналог приказал долго жить. Замещен водкой. Шмурдяк  сейчас  только в самиздатовском варианте.   Знающие люди утверждают, что  Биомицин по сравнению с Солнцедаром был нектаром,  и    выпускается, якобы, и сейчас, но под другой торговой маркой. Утратили, понимаешь, бренд.  Вот для производства Солнцедара  использовался виноматериал из Алжира, с которым виновозы приходили  в Ильичевск.  Коля Выдриган и сейчас опишет тебе, дорогой читатель,  качественные показатели и отдельные отрицательные свойства этого зелья. Технический участок ЧАМП  всего то был в 200 метрах от  причала, а через    проходную  портовскую наши парни пронесли бы и мать родную. Помним.    
       Неясное беспокойство прохладным ветерком  проносится по воспоминаниям. Где-то здесь, совсем рядом, а может быть совсем уже не здесь и совсем не рядом, а совсем в другом месте, теперь уже далекая и почти напрочь позабытая юность. Даже   не юность, а скорее детство, с настоящим морским палашом,   как-то невзначай  вытолкнувшее нас транзитом через  эту самую,  короткую  юность, во взрослую жизнь.  Грустно.
       Ну да,  а вот кафешки  напротив  синагоги  никак на месте нет.  А начинать следовало бы, наверно, именно отсюда. Почему? А здесь завершалось наше морское образование.  Володя Птица-  Staff Captain с плавказино  в Гонконге,   говорит, что «Ветерок»  называлась кафешка. Ну да, была такая мода называть все на один лад - «Ветерець».  Сюда в «Ветерок» мы и бегали во время государственных  экзаменов  оморячиваться. Придавало  больше уверенности в очень неопределенном  светлом будущем… Убаюкивало сознание.  Занятное, надо сказать,  мероприятие.  Видали мы коньяки. И бренди и много других напитков без счета. Но тогдашний коньяк   был вкусный, правда,   в отличие от компота,  был пока для нас не очень привычный. Можно было бы и вовсе без него. Ну да как некоторым штатским, да и перед офицерами продемонстрировать свое превосходство. Фига в кармане.  В нашем сознании давно поселилась не очень мудрая мысль, что главная мера в оценке  курсанта - это его  безбашенная лихость. Примерно так на один лад все мы тогда и думали. Ведь это были те самые послевоенные поколения, которые  по-прежнему мечтали стать героями. Такими как были  и предшественники наши. В стенах училища витал  дух  довоенных и первых  послевоенных выпусков.  И командиры наши переубедить нас  не пытались. Может оно и правильно. Вот мы кто как смог и повторили их путь. Правильно ли все это? Как знать…. Сомнения появятся много позднее. С первыми сединами.  В  тогдашние  наши  головы  пути им нет.  Потому что мы - централка.  А в порядке подготовки к государственным экзаменам - сначала в «Ветерок», а потом рассказывать  друг другу о  былых походах в Океан. Иногда и о собственных подвигах. Понятное дело. Девчонки, зашедшие на мороженое, смотрят на нас с тихим восхищением. Как знать, может и было на кого смотреть? Ведь мы были «централка». Алкоголем мы еще не злоупотребляли, мица,  как у американских бомберов,  времен,  когда  бомбили  Швайнфурт,  на   рукаве умопомрачительные пять курсовок и  флажок  красный - девчонки любят. Мечта. Город принадлежит нам.  Той осенью мы  не сомневались ни в чем. В том, что город принадлежит нам по праву победителей – тоже.  Сегодня  вряд ли кто  в этом уверен. Жизнь  сомневаться  научит.  А сомневаемся мы все чаще. Нет, определенно, накануне выпуска город принадлежит курсантам. Нам и нашим счастливым соперникам - пацанам  выпускного курса конкурирующей мореходки. Прямо скажем - этим парням отказать в  бесшабашности  тоже трудно.
       Это завтра из списка героев, а некоторых и из памяти,  безжалостно вычеркнут. А  по праву  нам принадлежащее место  в воображении местных девчонок   займут  уже другие.  Это у них на рукаве будет пять нашивок, фуражка как у американских бомберов и по девчонке под каждую руку. Пройдут мимо – не оглянутся. И тогда, уже для них  будут аплодировать пассажиры парализованного транспорта в последний  день октября, когда  роты пятого курса  последний раз строем  поведут из первого учебного корпуса в экипаж.  В нашем городе последний звонок в «централке» это событие, вам я скажу. А троллейбусов-то, что-то не видно. Больше не ходят, что ли. Вот бы  еще раз с девчонками и по городу! Увы, где те девчонки? Чьи  вы бабушки, наши бывшие невесты?  Не наших внуков. Ну да, ведь  на наше место пришли  другие,  может более достойные! Дай им бог!
Смелым иногда сказочно везет. Лихим и смелым ветер всегда  в спину - это нам объяснить успели.   Учить нас пытались хорошо, но вот что  ветра попутные преимущественно   на курсах, ведущих к опасностям, постигать придется самим. От того и  небоевые потери  высокие. Так ведь это в учебную программу и не входило. И так учили совсем неплохо.
       Да и то сказать, воспитатели наши, были  сами парни  отчаянные,  да и  по возрасту ушли от нас совсем  не так далеко.   Им бы коня да шашку. Сами недавно были курсантами. Некоторые даже и совсем недавно. Жизнь быстротечна, увы. А ведь   казались ровесниками мамонтам. Сегодня, кто выжил, старше любого из них. Судя по званиям, большинство из них, вообще были молодыми людьми. И бегали некоторые, будь здоров. От капитан-лейтенанта Котова попробуй сбежать.  Это же надо так бегать за самовольщиками - как за званием внеочередным.  Ох, не побежал бы, даже если бы уволили без выходного пособия.  Жив ли?  И чего ему на пенсии вспоминается?  Ребятам этим и сорока не было, совсем салаги. И куда только днепровская вода унесла  эти чудные годы.
       О том, что офицеры совсем не так далеко от нас ушли по возрасту, стало понятным с годами. Где Вы, капитан третьего ранга Грибков Алексей Афанасьевич, фронтовик и наш командир роты? Нет командира. Вечная Вам память, нашему командиру и воспитателю. Живы ли Вы, капитан третьего ранга Трибуль? Многое мы сумели с тех пор понять, а вот куда подевались утекшие как песок сквозь пальцы годы,  не понять нам.  Не понять.  Не учили этому.
       Не надо ничего преувеличивать, говорил капитан третьего  ранга  Грибков, это  нервирует. А говорил он так, когда мы, мяукая, дразнили  его из-за угла всяким неприличным образом. Говорил он так себе, чтобы успокоиться. Я слышал, командир на фронте был контужен, а мы, поверженные дурному влиянию друг друга, таким образом, выражали свое неприятие строгой воинской дисциплины. Нехорошо. Простите нас Леонид Афанасьевич, мы,  может, и не очень поумнели, но вину свою перед Вами осознали. Все. И те, кого еще можно в строй поставить и те, кто в деревянных бушлатах.
       Вот оно здание с обсерваторией  под шатровым куполом с локаторами и радиоантеннами. Первый учебный корпус. Не все исчезло бесследно. А вот в «Ветерок» сейчас, было бы в самый раз. И грамм сто «Белого аиста» доперестроечного розлива, тоже в самый раз.
       Такое казалось огромное здание. И то сказать – опорный объект в архитектуре города. Не Эйфелева башня, но все же.  Зданий таких   немного. А  размерами вроде как  меньше стало. Точно знающие люди говорили - мореходка стала маленькая-маленькая. Не верилось.
       Первокурсники, после хозработ, чтобы не ходить на уроки, до обеда отстаивались на чердаке под куполом. Там и курить научились. Курсант обязан учиться, соблюдать дисциплину, любить Родину, еще  чего-то там, говорили обязан. Про честь и славу чего-то говорили.  А вот, что курсант должен пахать как  училищная лошадка, об этом нигде не говорилось. Подразумевалось. И это было, наверно, первое разочарование в училище. Физический труд для воспитания, конечно, полезен, только вот с учебой совмещается не очень. Единственная пощада для курсанта -  это  когда в солдаты. Единственное место, где можно  чувствовать себя в безопасности - под шатровым куполом никогда не достроенной обсерватории. Здесь после трудов праведных, прежде чем  сесть за  парту или стать в строй, можно час-другой передохнуть.
       Не побывав на пыльном чердаке, век бы не понял, что привлекает  на Эйфелеву башню зевак  знаменитого города.  Наверно  от неприятностей прячутся. Комендант корпуса, отставной моряк, дядька был добрый, разрешал.  Но только, не курить! Прости нас дядька-моряк. Курили.
       С  молчаливого согласия  коменданта,  справившись с заданием,  можно было сбегать  в кино. Однако  не всегда было на билет, а потом можно было попасться, чего бог миловал, и схлопотать за самоволку штук пять нарядов. А дело это я вам доложу,  простое, только   кто пробовал, тот знает, отстоять  наряды непросто, потому, что нарядами можно обрасти, как елка игрушкам, и потом хрен Вам – не отпуск.
       С другой стороны, нужно же кому-то приводить  в порядок училище.   Может, именно поэтому технический персонал  училища крайне невелик. И  коменданты учебных корпусов и  лаборанты  в нашем мухосранске -  сродни адмиралу республики Того. Чем  толще,  тем свирепее.  
       Все ремонтные работы   расписаны на период летних и зимних каникулярных отпусков. Нужна рабочая сила? Так на то мы и  есть, веселые ребята.  Свободы сначала лишается тот, кто ее больше любит, потом все остальные. Так проще начальству. Вы нарушитель дисциплины? И тогда аккорд.  За неделю выполнить двухнедельное задание - это зимой, летом за две недели - месячную норму и только потом к мамке.  Нешто офицеры мамок никогда не имели, что ли. Некоторые имели, некоторым расстреляли.  У нашего командира расстреляли отца. Да мало ли чего было. У нас с родословной,  тоже  не здорово.
       Работа для проштрафившихся - от завтрака до полуночи, с перерывами на пожрать или как приучали товарищи военные -  для  приема пищи. Короткий сон в разрезанной сигаре демонстрационной торпеды, кажется САЭТ-50,  или прямо на столе, постелив парусину с  артустановки. Утром  завтрак по расписанию и опять покраска кабинетов военно-морской подготовки. Свобода творчества -  переменный контингент в отпусках. Перед государственными экзаменами Коля Выдриган предлагал незамысловатый аккорд -  на время  госэкзаменов  все вооружение перенести в актовый зал, а после - вернуть. Председателю государственной комиссии   точно понравится. И всем будет хорошо. А участникам аккорда за это по три шара. Справедливо. А понравится   председателю, товарищи офицеры могут рассчитывать на досрочное присвоение очередных званий.  Служба то военная.
       На каникулах офицеры добрые, понапрасну не травят. А вот заместитель начальника училища по АХЧ, отставной подполковник или попросту АХЧ, памятуя о строгостях армейской службы,  требует, чтобы  курсантский суточный наряд приветствовал его вставанием и командой «Смирно!». За невнимательность к его персоне, мог отчитать.  Чтобы кто-то был наказан, за давностью лет не помнится. Едва ли, такое было. Во всяком случае, до  того самого злополучного случая, наложившего роковой отпечаток на судьбу одного из наших героев, вопрос так вообще никогда не стоял.  Поругивали, да и все. Но все равно было страшно!  На первом же построении  на плацу по случаю оглашения приказа о зачислении в училище  первым делом нам объяснили, что за воротами училища ждет нас не тетка родная и не мама, а суровый военком.
       Вообще-то, начальник АХЧ мужик,  похоже, был незлой, удовлетворился бы и  тем, что при его появлении дневальный  просто поднимал бы свое туловище со стула и брал под козырек. И это, товарищи, наверно было правильно. Непорядок, понимаешь, не уважать старших, тем более  офицера, даже если он в отставке и заведует хозчастью училища. И потом для старшего офицера - прямой долг, даже если это не прописано в штатном расписании,  радеть воспитанию подрастающего поколения. Но курсанты, не то чтобы особо уж ленивый или невоспитанный народ, но сутки для курсанта всегда длинные, а дежурные сутки, когда наряд двусменный, длиннее вдвойне. Роздыху нет, ни перед нарядом, ни после. А когда их, нарядов этих, насовали   штук пять, и нужно стоять сутки через сутки? Выучи экцерсизы по английскому и эти самые интегралы, без которых  говорят в море никак.  Еще одно горе - судовая радиосвязь. Ремесло это - прием на слух морзянки, суеты не терпит, а требует каждодневных занятий. Пять пропущенных подряд занятий для  некоторых не особо одаренных личностей - прямая дорога на другой факультет, а то и в солдаты или матросы - это уж как повезет.
       При таких печальных мыслях, когда в  подкорке - поспать,  пожрать, палаш на поясе  нравится только первые полчаса. И уж совсем не до атрибутов воинской вежливости.   Кстати, господа, спать лежа на одной табуретке, никогда не пробовали? В этом деле без палаша никак. Было дело, спали, пока однажды не обнаружилось, что в ножнах дежурного палаша остался только эфес, а клинка - то нет.  Видать, дневальный,  устраиваясь поспать, употребил клинок без ножен. Дурила. После этого случая палаши выдавали только знаменному взводу на парады и при других особо знаменательных событиях. Володя Птица,  выпускавшийся  пятью годами позже,  утверждает, их курс ходил на службу с палашами.  Доверили.  Видать ответственней нашего были.
       С палашами  мы выглядели по сравнению с нашими вечными соперниками-рыбаками выигрышней. Наверно, это было главное преимущество «централки». Еще звание нам присваивали - младший лейтенант, а нашим соперникам – старшина второй статьи. Да бог с ним, с палашом, да и со званиями тоже.  А насчет поспать, знающие люди, утверждают, что где-то в подвале для этой цели больше подходит  бойлерная, зимой на палаше не поспишь.
       Так вот, об АХЧ и курсантских неприятностях. Согласно уставу, дневальный подает  команду  «Смирно» всякому вышестоящему начальнику. Команда «Смирно» означает, что старший дежурной службы должен  пулей лететь навстречу вновь прибывшему  начальнику и доложить обстановку. Причем обстановка, слава богу, всегда одна –  «Происшествий не случилось!». За отсутствием начальников, дневальному  полагалось взять под козырек и представиться. Например - «Дневальный по 2-му учебному корпусу курсант Петреску», это если в Одессе, или «Дневальный Силамааэ» - если в Таллинне. Всего-то делов. Вся премудрость заключалась в том, чтобы не заставить вышестоящего начальника сломя голову бежать с докладом к нижестоящему. Непорядок. Обиди-и-тся!!! И уж никак нельзя военно-морскому офицеру бежать с докладом к штатскому, если только это не начальник училища. Начальник училища - статья особая, особенно если это профессиональный моряк. В этом случае он - адмирал. «Чиф» - кумир курсантов и офицеры все выказывают ему всяческий респект и уважение.  Когда начальником училища был Бородулин, знал его весь город. Все конфликты в городе с  участием бурсаков  разруливались  «Чифом». Его  автомобиль нередко отсвечивал у милицейских участков и «Фрегата».  «Фрегат» в наше время был центром культурной жизни города. Там иногда курсантов норовили  проверить на прочность холодным оружием. Если у «Фрегата» стоит УАЗик, это нашего «Чифа» вызвали для урегулирования очередного конфликта.
       При этом  водная милиция порта «Чифа» старалась попусту не беспокоить. Смежники. Могли забияку передать на воспитание даже старшине роты. Было дело. Логос, помнишь?  Ты где Алик?  Геннадий Николаевич же обходился с нами неуставными  мерами воздействия. На манер старшины, только кулак крепче.  Нередко выручал «Чиф» и курсантов конкурирующей мореходки, причем не обязательно с последующим докладом командованию. Удивительный был человек. Кто бы рассказал его биографию.  Наш «Чиф» был моряк, и сгубила  его миледи. Это знает всякий салага. Но эта тема для более узкого круга и несегодняшнего дня.
       Кроме «Чифа» у нас есть еще «Спецы». В связи с чем, на нашей Мясо Молочной Ферме с  субординацией могли возникать забавные  нюансы.  Мясо Молочной Фермой  учебные заведения МинМорФлота прозвали курсанты военно-морских училищ в послевоенные времена, когда к военным  были почет и уважение.  Так вот, о нюансах. Вот, например, у начальника специальности (факультета) в ведении на пяти курсах  4 – 5 рот курсантов, которыми командуют офицеры  ВМФ  в званиях капитан-лейтенант, а то и   капитана третьего ранга. Был даже подполковник, чуть не погубивший меня  Калиниченко. Так вот, начальник специальности может быть аттестован по линии министерства обороны и иметь офицерское звание ВМФ, а  может и нет.   При любых обстоятельствах,  он одет в форму  моряка торгового флота.  И на тебе……….  офицеру ВМФ,  по должности,  приходится тянуться и докладывать  штатскому. Это при кортике!  А иначе нельзя - дисциплина.  Случается это не каждый день, люди здравомыслящие таких ситуаций стараются, по возможности, избегать.  Но не все! Начальник АХЧ  был человек неординарный, военная косточка, - никак не мог взять в толк, почему им манкируют.   Никто им манкировать и не собирался. Просто ходил он форме моряка торгового флота. Никто им не манкировал вовсе. Просто все и всегда  хотели-то - пожрать, поспать, получить визу и диплом. И всего-то. Кроме как в субботу вечером и в воскресенье. В эти благословенные господом дни все хотели в город, в увольнение. Иногда любой ценой. Там девочки. Вечный инстинкт продления рода человеческого. У тюрок неженатую  молодежь  так и называют  - «деликанны». Бешеная кровь. Но о девочках потом. Известное дело, через них все неприятности, мама говорила и  капитан первого ранга Рудометов тоже. Из-за них отдавали в солдаты, кому совсем не повезет – в матросы - срок то службы на год дольше!
       Но вернемся к служебной иерархии. Отдав лучшие годы жизни службе отчизне,  офицер знал, что для большинства народонаселения звание подполковника, примерно также недостижимо, как и созвездие Южного Креста, представление о котором, однако,  АХЧ имел смутное.   И  в самом деле, по праву требовал  к себе  уважение, достойное своего высокого звания. Первокурсники в правомерности предъявляемых требований не сомневались и дневальные во втором  учебном корпусе, где размещалось хозяйство АХЧ,  при его появлении бойко подавали команду «Смирно», а также брали под козырек. Иногда даже и представлялись, а особенно перепуганный дневальный  даже докладывал обстановку.
       АХЧ респект принимал вполне благосклонно и  вообще-то доклада не требовал.  И вот стоит однажды  на вахте придурок,  первокурсник  с  радиотехнической специальности, к тому же молдаван,  склонный на вахте ворон считать. Он еще много будет иметь неприятностей в связи со своими психофизическими качествами.  Свалившийся непонятно откуда начальник АХЧ,  отчитав орла за неуважение, приказал доложить по команде о  наказании правами старшины роты. Делать нечего, придется докладывать, день не задался  с утра. Переживает дневальный  - АХЧ по  безмозглости понять того не может,  что дело имеет не с армейскими сапогами. Здесь-то куют  офицерские кадры и специалистов для Флота.  Понятное дело, АХЧ пехота - пехотой, а здесь-то  ботинки.
Но мудрость сия курсанта греет слабо хоть  и теплится  где-то в закоулках умишка ротного философа, авось обойдется!
       Наступает время обеда, а обед по распорядку и для всех. Дело святое. Обедают даже проштрафившиеся. Курсанта можно лишить отпуска, можно лишать увольнений в город,   пусть незаконно, но можно, ограничивать во сне, а вот обеда лишать курсанта не решался еще никто. Если только это не восьмая рота.  В восьмой роте, известное дело, электромеханики – беспредельщики. А курсанту обедать положено и при этом вовремя.  Нет,  оставить могут и в расход, но это в особых случаях.  Например, когда курсанты работают на строительстве жилого дома для офицеров училища или выполняют какую иную задачу. Например, училищный духовой оркестр привлечен на похороны, какой-никакой особы областного масштаба. Капуллер – училищный капельмейстер и композитор, за своих, несмотря на  крайне преклонный возраст, горло перегрызет любому.
       Но то  музыканты. У этих таланты и с морзянкой проблем нет. А тут все не так фиолетово. Подменившись,  герой с грустными мыслями в голове  понуро бредет в столовую, в этот самый 1-ый  корпус, где размещена вся канцелярия, а попросту – штаб училища. А надо бы быстрым шагом, хотя ему, сердешному, лучше  было бы и вовсе никуда не ходить.  Если встретится старшина роты, придется докладывать о провинности. Старшина может своей властью объявить  четыре наряда вне очереди, снять с наряда и, сегодня же опять отправить на службу, в этот же учебный корпус, а может дневальным по роте, что едва ли слаще. Вся разница в том, что дневальному по роте ночью не страшно, а во втором корпусе – холодно, и АХЧ требует в темное время суток ежечасно проверять  пломбы на дверях складов. Старшекурсники, правда, позже расскажут, что можно благополучно переночевать где-то промеж труб в бойлерной, но это не для салаг с первого курса.  Сейчас хорошо бы благополучно отобедать, не попасться на глаза начальству, и   быстро  в экипаж, где и место дневальному отдыхающей смены. Семь бед - один ответ. Будет четыре часа  свободного времени и, если никто не помешает, можно отогреться в кровати, или  каким еще полезным заняться делом. Надо бы на послеобеденные занятия морзянкой, успехи-то не ах! Но лучше поспать… и можно еще   в кровати почитать.  Удовольствие редкое. Мешальщиков, только, много.  Слава  те господи, дежурным по роте сегодня не «комиссар» и можно надеяться,  что к приборке в роте не припашут. Любил, родной, пользуясь старшинскими нашивками,  а  комсоргу  полагались  такие же, как и старшине роты, поизгаляться над пацанами.
- Курсант Гринько,  блин, за то, то и это и еще не знаю за что - два наряда вне очереди!
       Как вам сэр ответить из сегодняшнего далека?!? Есть, товарищ комсорг? Повеселился, до поры до времени, пока система  сама  «комиссара», как и начальника АХЧ, не привела  в чувство.   Была какая-то темная история – лишился родной титула комсорга роты, а заодно и старшинских нашивок. Но, еще до этого, любимому аккуратно объяснили, что он придурок, и такой же, как и все, и все его преимущество в том, что он постарше основного набора, а посему физически  крепче.   Будет он потому, ходить в наряды не дневальным, а дежурным по роте,  то есть старшим наряда. Преимущества налицо. После отбоя доложившись дежурному офицеру, можно на законных основаниях  спать до 6-ти  утра  и в приборках можно не участвовать.  А еще можно поспать после завтрака, только аккуратно. И после обеда дневальный от такого дежурного по роте помощи убрать со столов не дождется. Ну да ладно, жизнь она такая.  Длинная, для того, кому повезет, а воздать - воздаст каждому. По трудам его и заслугам или еще как… Как знать, ведь это в конце пути.
       Хотелось бы знать, как далеко  преимущества, полученные в годы учебы в связи с партпринадлежностью, распространились за пределы стен училища.  Не подобрали ли компетентные органы «комиссара» к негласному сотрудничеству. А что, для комсомольских активистов обычная биография.   Какой-никакой опыт вербовок имеется.
       Однако  цыплят считают по восемь, а чем слаще мечты, тем непостижимей  их вкус. Пообедавшего молодца, мечтающего о законном отдыхе, на выходе через КПП №1, останавливает помощник дежурного офицера. Помдеж - это курсант  выпускного курса,  почти небожитель, его  указания  обязательны для исполнения  всеми членами  суточного наряда... Вообще-то  в училище таких, чьи  указания для первокурсника обязательны к исполнению, не счесть. Офицеры всячески поддерживают субординацию среди курсантов. Важно не попадаться на глаза… жизнь и этому научит, …правда не сразу.
       Нарушитель не тот, кто нарушает, а тот, кто попадается
- Кто такой, почему вне строя? Дневальный второго учебного корпуса?
Свободной смены!?!! Замечательно!
       Да будет вам известно,  что курсант выпускного курса, если даже он заканчивает  училище без военно-морской подготовки и  аттестованию  по линии военного ведомства не подлежит, в  любом случае он,  все равно почти, что офицер.  Ведь,  по общепринятому мнению, если не дурак, он уже через полгода или чуть позже - штурман или механик, али еще кто, в зависимости от обучаемой специальности. Так вот этот демиург,  когда он помощник дежурного офицера – для первокурсника, особенно если он член суточного наряда, просто небожитель.
- Так вот салага, подменишь на обед  дневального по КПП №1!
- Есть подменить на обед дневального по первому учебному корпусу!
- Запоминай впредь, салага, и детям своим внушишь,  если  спать захотят после смены, ходить через КПП №1 - привилегия  для пятикурсников, офицеров и преподавателей! Получи урок – следуй рекомендованными курсами, учись ориентироваться как во времени так и в пространстве. Непонятно? Ничего, поймешь, всему свое время.
       Отдав распоряжения и разъяснив правду жизни, помдеж следом за дежурным офицером отправляется встречать начальника училища, который ожидается  прибытием на КПП №2, что  у синагоги. Ну да, кто же не помнит, у нас была собственная синагога. Несколько неожиданное соседство для закрытого учебного заведения казарменного типа. И неожиданное совсем  не потому,  что большинство из нас  православные. В курсантской среде  принадлежность к религиозной конфессии едва ли имеет значение. Религиозные пристрастия и духовные потребности, особенно на младших курсах, сильно сужаются постоянной потребностью в жратве. Поэтому, когда училище трижды в день, в полном составе, общим числом в  полторы - две тысячи голодных желудков  с гамом проносится мимо крыльца синагоги в курсантскую столовую, а после приема пищи на общеучилищные построения, необходима поистине  библейская терпимость и терпение, чтобы это вынести.  Представители синагоги периодически  просили  руководство училища больше уделять внимание воспитанию и манерам курсантов. Обещали, уделяли, обращали, воспитывали.
       Но  все мы - христиане, мусульмане и иудеи, в едином строю, одинаково голодные,   злые, и  о вечном не задумывающиеся,   вели себя одинаково. Одинаково шумно. Прости нас Господь! С нас за все не раз спросилось и  надо думать, еще до того как предстанем перед судом твоим,  не  раз спросится за грехи наши.
       Как только «большие парни» ушли по своим важным делам, салага, не оправившийся от  постигших его несчастий,   стал изучать  инструкцию  дневального по 1-му учебному корпусу! Видите ли, отвлекает. Будет же и он когда-то на третьем курсе!  И это была ошибка, ибо курсанту читать следует тогда и то, что велят, а не то, что попадет под руку, к тому же на посту. Не видать иначе трех нашивок на рукаве даже во сне. Ему следовало сидеть за выгородкой, вставать при появлении офицеров и брать под козырек. Вообще-то кроме офицеров нужно было еще приветствовать «спецов». Конечно же, начальника специальности Моторного тоже надо приветствовать. Много про него рассказывали легенд, Север он бескрайний, наверно, поэтому  подтверждений позднее легендам этим  найти не представилось возможным.  Север он вообще такой оказался – не сентиментальный.
       Едва  салага углубился в чтение,  и только-только почти вообразил себя третьекурсником, как   на КПП   входит печальной памяти начальник АХЧ. Дневальный с перепугу, а может и сдуру, что одно и тоже, вскакивает, к вящему удовлетворению АХЧ, берет под козырек и во все широкое горло степного кочевника орет  «Смирно!». Довольный АХЧ  отвечает на приветствие, усердный курсант может представиться «большому дяде».  Вообще-то, подав команду голосом, дневальный дублирует ее сигналом   колокола громкого боя.  Имеется  такая звуковая сигнализация в училище. О чем думал курсант, подав команду «смирно» теперь уже и  не вспомнить, но сигнала колоколом громкого боя не давал. Похоже, не успел дочитать инструкцию, кто читал, тот знает, там такой пункт имеется, сначала команда голосом, а потом  колоколом громкого боя  вызвать  дежурного офицера, либо иную начальственную особу.  Дневальному положено только представиться и отвечать на вопросы.
       А вот дал бы сигнал колоколом громкого боя, не спасли бы героя от расправы никакие святые угодники - покровители моряков. Это гарантировано обещало бы пять нарядов со всеми вытекающими. Судьба хранила дурака. Она  хранила его  потом всю жизнь. Судьба она такая. У каждого крест  свой.  Перенести нужно все отпущенное, стать лучше.  А когда приблизишься к совершенству,  господь приберет. Бог  приближает к себе сначала  лучших, потом нас грешных.
       Между тем, дежурный офицер, услышав вопль первокурсника и решив, что начальник училища прибывает через парадный КПП,  не дожидаясь  колокола громкого боя - жди его от этого потомка пастухов,- ломая ноги по трапам, на бегу, не менее громким,  чем у степняка голосом, подает команду «Учи-ище, смирна!».
       Для описания дальнейших событий нужен талант.
       На шилом бритом лице офицера соседствовало недоумение с сочувствием к салажонку за последствия его необдуманного поступка, ненависть ко всяким штатским, даже если это бывшие офицеры и отчаяние.  Поругана военно-морская честь. Пережить такой позор. Капитан-лейтенант Раевский  из послевоенных нахимовцев и действительную цену знал  многому, достоинству морского офицера тоже. У Раевского побитое оспой, а может пороховым зельем, лицо.  Курсанты все хотят быть как Раевский,  потому, что это Ураган!
       И кому это только он собрался докладывать?!? Да это же все равно, что бисер метать! Разбираться некогда.
- Ну, Адмиралы! Мать…. Кто позволил кладовщикам ходить через парадный вход? И, вообще, товарищ  завхоз, постройте своих работников и велите, чтобы Вам команды подавали на складе!
       Раевский, известный в курсантской среде как «Адмирал - ржавый гвоздь», не вступая в разбирательства с придурками, летит по трапам на плац в направлении  КПП №2, где автомобиль начальника училища уже выруливает на плац, а помдеж  - подал команду «Училище, смирно!».
       Несмотря на высший антагонизм между офицерами и курсантами,  предполагалось, что офицеры испытывают к курсантам искреннее сочувствие, а курсанты любят своих командиров.
       Что-то такое на самом деле возможно присутствовало. Но уж очень неуловимо. Что-то не запомнилось.  Внешне проявления слабости не допускались. Боже упаси!  Ни с той, ни с другой стороны. Только ирония, неприязнь и ненависть.
- Адмиралы, мать вашу…ржавого гвоздя не вбили на благо родного флота. Чтобы  пряжки на ремнях блестели как Котовы яйца!
       Колорит, однако. Капитан-лейтенант Котов не реагировал! Кто этого не помнит, тот учился не в нашей мореходке. И, вообще, покажите мне человека, который  это мог забыть!
Надо отдать должное Раевскому,  история с первокурсником никаких неблагоприятных последствий не имела. Тема не обсуждалась вовсе. Салага был отпущен с миром. А вот резонанс имел место быть широкий - коменданты, лаборанты и прочие сотрудники АХЧ, среди них и их начальник, перестали требовать от курсантов тянуться во фрунт, подавать команды разные, а  впоследствии,  практически перестали выскакивать с предложениями об экзекуции особенно не понравившихся им курсантов. Но вставать и брать под козырек было все-таки безопасней.
Однако для потомка бессарабских князей история сия  имела далеко идущие последствия. Запомнят его. Да и он постарается. Но, при всем при этом, как не удивительно,  выживет. Феномен называется.  Кажется, и сейчас  доносится с плаца зычный голос  начальника ОРСО  капитана третьего ранга Матвиенко
- Курсант Филло, ко мне!..........Бегом!!!
- Товарищ капитан третьего ранга, курсант Бессараб по Вашему приказанию прибыл!
Курсант Филло,  Вас  еще не отчислили?
       Бедолага, понимая, что угроза угодить в солдаты в двух шагах, очень хочет надеяться, что   капитан третьего ранга заблуждается в отношении его персоны. Ведь он не Филло!!! Курсант Филло совсем из другой роты!  Ведь это несправедливо и  каждый должен нести собственный крест. Филло  откуда-то из Крыма, а он, Бессараб, известное дело, из Комрата.  Филло даже с лица смуглей.  Впрочем, последнее утверждение спорное.
- Товарищ капитан третьего ранга, я не Филло, моя фамилия Бессараб!
       Надежды курсанта напрасны, капитан третьего ранга на всю жизнь запомнит разгильдяев, чьи штаны публично уничтожал перед строем училища за неуставную   ширину штанин.
А детали, типа фамилии, его мало интересуют.
- Почему вне строя?
- Следую из библиотеки в учебный корпус №2.
- Бессараб, это что - фамилия такая  или национальность?  Я знал молдаван, болгар - замечательно дисциплинированные курсанты.
       Пока беседа продолжается, теплится надежда ,что удастся отбазариться.
- Так точно, товарищ капитан третьего ранга, молдаване и болгары дисциплинированные курсанты.
- Так в чем дело, товарищ  курсант? Почему Вы такой разгильдяй?
       Надо отвечать за всю  нелепость своего существования.
- Я, товарищ капитан третьего ранга, видите ли беда,……Бессараб - это моя фамилия, а так я гагауз.
       Такими нас и запомнят. Понравится не всем. На лице ОРСО выражение недоумения вперемешку с  удовлетворением – шутка, кажется, удалась. Исчерпав тему дежурной заготовкой, он изображает на лице крайнюю скуку.
       Неинтересен ему курсант со своей фамилией и родословной, и  капитан третьего ранга милостиво разрешает следовать прежним курсом.
       Беседа эта, с дословной точностью, повторяется каждые две недели.
- Курсант Филло, ко мне!..........Бегом!!!
- Курсант  Бессараб по Вашему приказанию……

       Последний  раз беседа имела место 28 ноября 1970 года, после сдачи  нашим  героем последнего государственного экзамена,  кстати, по военно-морской подготовке. Начальник ОРСО ужаснувшись внешним видом курсанта и тем, что о капитане третьего ранга Матвиенко  подумает государственная комиссия, поручил командиру роты за неуставную длину прически объявить выпускнику пять нарядов вне очереди и обеспечить, чтобы диплом был получен после исполнения взыскания.  Однако не случилось.  Вот  Лешку Зимина  из Архангельской мореходки, таки заставили сначала отстоять пять нарядов, а диплом вручили потом в ОРСО.
Напрасно капитан третьего ранга переживал за свою репутацию.  Комиссия оценила плоды его трудов по достоинству.  Но это потом, и  будет еще ох как нескоро. И об этом и будет все повествование.
    А  пока начальник ОРСО воспитывает кадры для родного флота.
    Главные принципы этой работы - это превенция -  общая и частная,  методы -селекция и вивисекция. Отбирай и по живому отсекай.
       Частная превенция достигается поркой,   Главная порка - это строевые занятия  или хозработы. Ротой или повзводно.  Все зависит от серьезности проступка. Для достижения общей превенции, полезна публичная экзекуция. Например, перед строем училища  разодрать  неуставные форменные брюки.
- Курсант Филло,  станьте ногой на штанину.  Станьте, станьте, не жалейте, не помнете. А теперь тяните за  вторую. Тяните, тяните!!!
       Стоит курсант перед вошедшим в раж капитаном третьего ранга, заработавшим язву желудка , выслуживая свое высокое звание  и  мечтающего занять следующую  ступеньку на карьерной лестнице.  И никакой возможности из сегодняшнего далека  подсказать, напрасно стараетесь товарищ капитан третьего ранга. Не пустят Вас на небеса, товарищ! Нет для Вас вакансий! 
       Не получат заслуги  Ваши по подготовке специалистов для флота  надлежащей оценки. А может наоборот оценены как раз по достоинству? Ныне всякий нормальный пацан без особых усилий ходит в майорских погонах.
Сегодня рвут штаны курсанту Филло? Смотри курсант Иванов, и у тебя же есть такие  штаны, и  через  две недели   черед твой  рвать штанину.    И еще в придачу  пять нарядов вне очереди.
       А ты, Филло,  не хочешь в солдаты - штанов не жалей.   Придет время заработаем не на такие. Это Матюхе всю жисть ходить в казенных.   На миру и смерть  не так страшна. А обезумевший ОРСО, случается, рвет курсантские штаны, самолично, прямо на курсанте. За клапан рукой. Ну, прямо жандарм, какой.  И рвется ведь сукно, зараза.  Как газета.  Может сукно гнилое?
       А между тем,  Вы, капитан третьего ранга, нарушаете гражданские права курсантов, совершая и над ними насилие, в том числе заставляя уничтожать собственное имущество.  Вам воздастся. Вам, наверно, было невдомек? Вы думали, мы курсанты навсегда? Вы думали, мы Вам аплодировать будем? А может Вас, во времена оные, и вовсе думать не учили?
       Юрка Сенин стал членом коллегии  Верховного суда Вашей Державы. Вас это не радует?  Потягаться не желаете?  Во порадовал! Ваши бывшие подопечные, ныне капитаны первого ранга Вася Бятец и Паша Петрушко  тоже шлют приветы. Вообще-то нас много и на том свете теперь уже наши тоже есть. А Вас это не радует?  И от меня Вам привет.
       Селекция в этой классификации мер воспитательного  воздействия сводится  к выбору жертвы.  При этом  признаки для отбора могут быть самые разные и трудно предсказуемые. Это может быть рост, цвет глаз, длина прически и любая прихоть стоящего в  пирамиде  власти на ступеньку выше. Принцип этот распространяется на всех участников системы - на курсантов,  офицеров, преподавателей и вообще всех, между кем существуют  отношения подчиненности и соподчиненности. Отбирать и отсекать.  Кого куда, а курсантов в солдаты - повестку в зубы Матвиенко вручит с глубоким чувством удовлетворения прямо  на общеучилищном построении. На языке  помощников смерти в белых халатах, это называется  вивисекция.  А вивисекция это уже и частная и общая превенция вместе. Больно одному, страшно всем.  Откуда знаем?  Учителя  рассказывали. В Академии.
       Темпы роста торгового флота, увы, отстают от плановых показателей. Об этом знают далеко не все, а капитан третьего ранга Матвиенко знает. Он все знает. Он как тот, чье имя иудеи  вслух не произносят. Он знает, на ВМФ эти парни  идти отказываются в самой категорической форме, да и там они, тоже, не очень  и нужны. Вообще-то как оказалось позже, они, вообще, никому не нужны. Разве, что рыбопромысловому флоту, и то когда специалистов не хватает.  Там прогибаться под систему, пока флот рос как на дрожжах, необходимости не было. Но у рыбаков своя мореходка и без военно-морской подготовки. И решает их мореходка задачу подготовки кадров для своего ведомства автономно от «централки». У них своя свадьба, у нас своя. У нас город общий и девчонки. Нашим счастливым соперникам хорошо, мы им завидуем черной завистью. У них нет  капитана третьего ранга Матвиенко.
       Церемониться начальнику ОРСО  с нами ни к чему. У него главная задача - селекция и вивисекция. Все просто – пашите землю, выращивайте помидоры, стране нужно продовольствие. Может  именно поэтому у рыбаков в мореходке попроще?
       Ах, Вы не из села.  Милости просим,  для Вас найдется место в ПТУ, но только после службы в славных Вооруженных силах.
       А не ведомо капитану третьего ранга,  какие катаклизмы ожидают страну,  которой он когда-то  присягал и не знает он,  что когда придет время стать на защиту Родины,  защитить ее будет некому.  И интересы капитана третьего ранга Матвиенко защищать никто не будет.  И останется наш капитан,  со своими медалями за долгую и безупречную, горько вспоминая  про былые почет и уважение, с нищенской пенсией.
       Не ломайте господа юную поросль через колено, сук ломаете,  сук на котором сидите.  Ибо сказал Господь
- Аз воздам.!

       И ведь воздал, господа!  Может быть, не все поняли? Или  кто не догадывается, за что воздалось?
       Училище, слушай приказ! Такого-сякого курсанта Лукашевского из училища отчислить. Лукашевский, извольте получить повестку. Лукашевскому ничто.
       У Лукашевского отчим - начальник учебного центра ВМФ по подготовке радистов. Пройдет Лукашевский курс в учебке, там же отслужит и через два года вернется в мореходку, только второй раз такого адреналина не выдержит и уйдет из училища по собственному желанию.  А хороший был парень.
       Никак не должен был  курсант просочиться сквозь  мелкое сито системы. Как и большинство сокурсников,  не для моря он был рожден, курсант.  Не англичанин ведь!  Ему бы растить виноград, пасти овец, а вон куда занесло. Избежал все попытки  отправить в солдаты. Обошел он весь мир и  ступени по избранной в мореходке специальности прошел все. И много чего другого было, однако!
       А Вы живы, капитан третьего ранга  Матвиенко? Вам помнятся воспитательные мероприятия на плацу первого учебного корпуса  с Вами  в роли главного инквизитора. Многочисленные выжившие  жертвы Вашего воспитания, ныне   -  капитаны дальнего плавания, механики, старшие офицеры  самых разных ведомств, а таперича и государств, к Вам, с приветствием.
       Личный состав желает Вас видеть и  требует встречи, Сэр!    Живые и мертвые!  Мы  подарим Вам мегафон!  Оцените, сэр! А  Вы построите нас в каре и перед тем как окончательно и навсегда расстаться с прошлым, еще один раз над всем и всеми весело поржем. На этот раз вместе. Не турбуйтесь! Все сроки исковой давности истекли, да и русские своих на войне не бросают, гагаузы - тоже. Если, конечно, это  наш выпуск.  Про других рассказать найдется кому.
       Мы от обид   не плакали, не плачьте и Вы. Убедитесь в правоте принципов, которых придерживались в те далекие годы.  Интересно, Вы не изменили своим принципам?  Почему только на Кавказе, Ваши хлопци, что-то все стрелять норовят  не в ту сторону. Ну, да ладно, надо думать в нашей мореходке они не учились, во всяком случае, на нашем курсе.   На крайняк, хочется так думать. Уж очень много переменилось.
       Вон даже Одесское военное передислоцировали, куда-то поближе на родину незабвенной памяти Степана.

 

       Внезапно осенило – курсантов-то не видно, а у входа  на КПП №1 - милиционер. Интересно, чего бы ему делать у училища.  Странно все это. Троллейбусы не ходят, курсантов не видно.
       И тротуар никто не подметает. Самое время.  Под ногами шуршат листья. А ведь в октябре, дежурному взводу подметать от рассвета до заката с перерывом на прием пищи. Приведшие маму в ужас  утверждения соседской дуры о том, что курсанты убирают общественные туалеты,  были, мягко говоря, несколько преувеличены. Но не совсем безосновательны. Общественные туалеты  убирать не  доводилось, а вот подметать тротуары у училища - нередко. Приходилось это делать и в других учебных заведениях. В  Кронштадте, однако, попытка привлечь к столь полезному в воспитательном отношении для офицера  занятию закончилась  отчислению с офицерских сборов. Так что туалетов общественных убирать не довелось ни курсантом, ни старшим лейтенантом и даст господь  теперь уже  не доведется. В плен бы не попасть. Так угодно было судьбе и звездам. А Вам товарищ капитан третьего ранга? После увольнения в запас? На должности боцмана у выпускника нашей мореходки. Капитан за Вами не убирал? А Вы за ним?  Судьба  это, товарищ капитан третьего ранга, и  частичная контрибуция за  поруганную  курсантскую честь.
- Товарищ сержант, в училище пройти можно?
- Будь ласка, шановний пан.
Ну да, конечно, а что же господа Вы думали. Державна мова. Нынче все на державной мови. Сержант не товарищ. Вам, а пан.
       Кажется, нынче нет державной мови только у цыган, да гагаузы предпочитают привычный русский. Пока.
       Высокие дубовые двери открываются непривычно легко. Вообще-то, как они открывались 35 лет назад, уже и не вспомнить. Все кажется по-прежнему, только вестибюль какой-то маленький. И пылью все прибито.  Эстет сказал бы, паутина времени. Так то эстет. Может все дело в зрении. Увы, очки не надеть. Авторитет.   Конечно  зрение не то, нет четкости, искривление дна глазного яблока и много еще чего-то такого наговорил председатель аттестационной комиссии.
       Так…….. справа, где  у знамени училища стоял автоматчик, поста нет.   Вместо знамени училища державный прапор.
       Слева - выгородка дежурной части. Трое курсантов, возраст - крайне  юный, и битюг на вид лет сорока пяти в засаленной куртке, типа летной, неопределенного цвета. Сидят, однако, не вздрогнули,  вскакивать не собираются. Демократия. Батькивщину защищать не нужно, а  демократов, вроде не от кого…   .  По плацу никто не гоняет  -  обижаться на демократов не за что.
       Похоже, им наплевать, что подумают о капитане третьего ранга Матвиенко. А может, дух капитана третьего ранга Матвиенко давно уже в этих стенах и не ночевал?
Охламоны, идет старший офицер. Что значит в гражданском платье?   Иностранец.
Бугай сидит с бессмысленным взглядом.
- Позвольте представиться, выпускник 1970 года,  полковник Гринько, прибыл по случаю празднования юбилея училища.
- А я - адмирал флота………
       Мол, нужен ты ему как ширинка на трусах. Эмоции на лице битюга не просматриваются.  Съездить бы по морде. Нельзя, заграница, да и вообще возраст не тот.  Однако, не дежурный ли это по училищу?  Бывает же такое! Откуда такие ублюдки берутся?  Неужели один из наших придурков? Не узнаю …..
- Мореходка, видать, процветает,  если адмиралы отираются в дежурной части, а с державным флотом  похоже непорядок. И то говорят -  в строю два эсминца да подводная лодка без аккумуляторных батарей.
Встрепенувшиеся курсанты  -  полное внимание.  Разговор их явно забавляет и этот неопрятного вида ишак  явно не их компании. Похоже, таки, дежурный по училищу. Это же надо. Адмирал кривой козы.
       Младший, не выдерживает - чувствуется домашнее воспитание
- Товарищ полковник, вы знаете куда пройти?.
       В голосе курсанта  озабоченность.  И за авторитет можно не переживать. Я хоть и за кордоном,  но  в стенах родного училища и принят, если и без особого респекта, за авторитет можно не беспокоиться. Как тут не вспомнить историю с начальником АХЧ. Такая вот остановка по требованию. За что боролись?
И мальчишки как копии с наших курсантских фотографий. А ты, битюг, если на державном флоте и есть штатная единица адмирала флота, так служи, пока дослужишься. Сука.  А то и гальюны по блату убирать  не устроишься. Не капитан третьего ранга.
       Не стану я с тобой рядиться.  Состарился я.
- А за последние 35 лет в училище многое изменилось?
- Товарищ полковник,  об этом надо спросить у наших родителей, а мы  учимся неважно, и  как оно было 35 лет назад  уже и вовсе не помним.   А гости  вот собираются по факультетам  и в актовом зале.
       Похоже, в бурсе преобладает великий  и могучий. А, ведь, мог быть и английский,  что ни говори, заявленная сфера интересов НАТО.


  следующая->


 

Херсонский ТОП   
 

Copyright 2003-2017 Вячеслав Красников

При копировании материалов для WEB-сайтов указание открытой индексируемой ссылки на сайт http://www.morehodka.ru обязательно. При копировании авторских материалов обязательно указание автора.