Выпускники Хесрсонского мореходного училища ММФ и морского колледжа ХГМА
Сегодня:
ГЛАВНАЯ   РЕГИСТРАЦИЯ   ФОТО   КПС    ПОИСК
                 
ГОСТЕВАЯ   ВЫПУСКНИКИ    ВИДЕО    ПРОЗА    ССЫЛКИ
send message

          Поделиться в социальных сетях:

 

Топ-100

Главная • Проза • Виктор Гринько - "Этот миг неповтоимый..." (4)

A
B
 

Глава 3. Веселые  ребята

    Время идет, и мы на третьем курсе. Мечта каждого салаги. Потому что третьекурсники - это старшекурсники. И пока мы были на младших курсах - старшекурсников, начиная с третьего курса, по средам увольняли в город. Вот так вот. Первый и второй курс - на самоподготовку, а старшие курсы, у кого нет  хвостов, в город, в увольнение. С нашим приходом на третий курс эта привилегия  считается излишней. Увольнять по средам нас будут на четвертом курсе, если только капитан третьего ранга Грибков по причине нашего безобразного поведения не будет в этот день заниматься с нами строевой подготовкой. За счет занятий самоподготовкой проводить строевые занятия нельзя, а  вот за счет увольнения в город - пожалуйста, хоть с песнями. Было бы желание, как говорила одна знакомая.  Но это потом, в смысле увольнений и всего прочего. А в этом году, и это я вам доложу, полная неожиданность - третий курс едет колхоз. Не знаю, и не буду утверждать, как там механики, штурмана и радисты, а вот мы электрики едем точно. Все в восторге. Отбояриться никакой возможности, я в тоске. Определенно едем. Однако едем мы убирать виноград. И это как говорят в Одессе, две большие разницы, потому, что там вам совсем не тут. Мы убираем и, как не удивительно, совсем не помидоры,  и потому я укладываюсь в норму. Может быть и не всегда, но по этому поводу в свой адрес упреков я не помню. Может быть Серега Березюк что-нибудь и сказал, но Серега известное дело - шутник большой. У него где-то дядя большой человек. А вот где-то здесь неподалеку проходят трудовой семестр студенты Львовского госуниверситета. Какие вам я скажу девчонки! Мне кажется, таких я раньше не встречал, а может это так влияет  природа? Нет, определенно, студенточки очень хороши. Безумно хороши. Западная Украина может гордиться своими дочерьми. Правда  и студенты тут же. Но, что интересно, поводов для обострения отношений так и не возникло. Возможно ввиду краткосрочности знакомства. Ребята вскорости уехали, или перевели их куда. Мимолетное знакомство как тень на облачке. Такое ощущение, что общение с университетскими  могло бы сторонам пойти на пользу.
    Пацаны, кто помнит этот чудный колхоз, а известен он был напитком «Лиманские огни». Для непосвященных поясняю: «Лиманские огни» - это спирт сырец, который производился на производственных мощностях колхоза. А может совхоза, кто помнит, ребята? Из чего его гнали, не знаю, и знать не хочу. Думать, что гнали его из винограда, который мы убирали, не хочется, потому что виноград был очень хороший. Правда, спирт-сырец  и местная самогонка были еще лучше.  Вот тут-то мои патогены проявились в полной мере. Это когда после первого стакана «Лиманских огней» хочется немедленно надвинуть второй, потом, с небольшим перерывчиком, третий. А перед закатом,  также непреодолимо,  хочется большой, чистой  и вечной любви. Принять эту любовь мы готовы от кого угодно, а если ее нет, мы, случается, буяним. А еще потом утром очень болит голова.   Русофобы  называют это русской болезнью. Не верьте им ребята, все вранье.  Во всем виноваты татаро-монголы.  Только прошу учесть -  не татары и не монголы, а именно никому не известные, вездесущие и неуловимо-непобедимые татаро-монголы. Да простят меня  за проявившуюся  наклонность все! А монголы и татары, оказалось, были злейшими врагами. Жизнь она длинная, сводила и с теми и с другими. Нормальные оказались люди и отличные моряки.
    И колхоз, оказалось - это здорово. Ну и что, что колхозов больше нет? Пусть это будет последняя им ода. Как  и татаро-монголам, с которыми свидеться так и не довелось.

    В училище возвращаемся с триумфом и вплотную приступаем к изучению специальных дисциплин. Теперь держись. Никто и никого специально вышибать из мореходки не будет. Теперь способности каждого – как на ладони и результаты по строевой и политической сами собой перемещаются на дальний план.  На глазах блекнут признанные авторитеты и  возникают новые.  Иногда, совсем не там, где ждали. Вот так вот. Наши преподаватели профессиональные моряки торгового и военно-морского флотов.  Обращает на себя  эффективность  программы обучения. Это я  утверждаю сегодня, уже после окончания  Вышки и некоторых других учебных заведений, о которых, если доведется, расскажу, как сумею, позже. Хочется отметить  эффективность сочетания  общетехнической и милитаристской  составляющих  курса обучения. Если отдельные дисциплины иногда в чем-то друг друга и дублировали, то общетехническая  и военно-морская подготовка - никогда! Это к вопросу отмены в мореходных училищах военно-морской  подготовки. Как оказалось, военно-морская подготовка это  не столько шагистика и муштра, сколько специальная инженерная подготовка. С отменой  ВМП,  мореходки оскудели уже потому, что учебные заведения  потеряли свою универсальность.  Теперь, когда от могучего советского морского наследия осталось очень немного, а  солидная часть одной шестой части суши готова свою безопасность вручить в руки заокенского «большого брата»,  рассуждения на этот счет могут показаться неактуальными, но, тем не менее, хочется напомнить, что судововождение и кораблевождение понятия суть идентичные, а моряк - понятие  общее для всех ведомств.  Посему, дефицит знаний,  которыми накачивали нас  на  кафедрах военно-морской подготовки,  компенсировать невозможно. Вот нас, электриков, обучали основам кораблевождения и, соответственно,  кой-чего рассказывали. Из того, чего не забыл и помню, что такое локсодромия,  разъясню и сейчас,  на пальцах и так, что и ежу будет понятно. Учили нас пользоваться  навигационными картами. На контрольной прокладке, увы,  мне  опять не повезло. Учел я  скорости течения и ветра, невязки,  грамотный такой, но чего-то я не учел, и  эсминец мой  пропорол себе днище в  пальмовых зарослях,  где-то у Атлантического побережья Африки. Карта была старая, а островок такой маленький, что я решил возможным без большого ущерба для международной безопасности и судоходства стереть островок  резинкой и работу на проверку сдал первым. Не прокатило. Капитан третьего ранга сказал, что я накосячил. Но я уже  преподавателей своих огорчал к этому времени неоднократно, поэтому разочарование по случаю неудачной прокладки  пережил без больших душевных волнений. Капитан третьего ранга велел почитать мне лоцию западного побережья Африки, в части подходов  к порту Конакри. При этом он сказал,  что в этом районе рекомендованы переменные хода, по преимуществу малые, но двойку он мне ставить не будет. После того, как я  ответил на вопрос, чем пиллерс отличается от пилоруса и что такое локсодромия, думаю, что курс можно было прокладывать хоть у подножья уральского хребта. Я ведь электрик. Интересно, нынешние выпускники электромеханической специальности,  в основной массе своей, понимают, о чем речь? Это в смысле пользования штурманским инструментом. Конечно, никто не учил нас, как обращаться с секстаном, но, попав на судно,  мы знали, что это такое, а  Леня Кобылянский, выпускник 1968 года, как определять углы высот небесных светил мне показывал.
    Кто скажет, в каких широтах остался Лешка Кобылянский, кавалер медали «100-летие со дня рождения В.И.Ленина», которого в Николаеве сволочи хотели забрать в вытрезвитель. Это Лешку, простите, а не В.И. Ленина. А Лешка давно, наверно,  капитанит где-то под флагом. А секстан, как утверждает новое поколение судоводителей, теперь вовсе никому и не нужен, не то что электромеханикам. А может как раз электромеханикам и нужен - орехи колоть, например. Деградирует флот. Другие времена, другие песни.
    Обучали  нас и другим морским ремеслам, в то числе имеющим для судовых электромехаников более важное  прикладное значение,  чем  кораблевождение. Так, Петр Леонтьевич Ткаченко ведет у нас судовые силовые установки. Старшекурсники  популярно нам разъяснили,  что на горизонте плавпрактика, и на плавпрактике надо будет выживать. Нет, если повезет, можно  на судне при наличии вакансии устроиться в штат матросом-уборщиком. А пять баллов  по судовым силовым установкам  предоставляет право на получение свидетельства моториста 2-го класса. А наличие этого документа -  реальный  шанс пройти практику на штатной должности в машинной команде. Не то чтобы  совсем по специальности, но, во всяком случае, по смежной. Более того, согласно плану учебной практики,  в любом случае половину времени мы должны  изучать и обслуживать те самые судовые силовые установки, которые являются специальностью  судомехаников. И мы  учим ССУ как родной предмет. И ведь нам таки выдадут свидетельства мотористов второго класса. Но все это во втором семестре и перед самой плавпрактикой.
    Учеба учебой, а жизнь, однако, своим чередом!
    Кругом столько всякого происходит, а на третьем курсе больше вспоминается почему-то учеба. Наверно потому именно для этого мы все здесь и собрались,  а жизнь устаканивается. Только вот прав наших никто не признает. Определили нам пост во втором корпусе.  Когда это видано было, чтобы во второй корпус и дневальными, а нас вот определили.  Во втором корпусе третьи курсы даже не учатся.  Правда  сказали, что убираться в районе поста будет дежурный взвод с младших курсов и дежурного по учебному корпусу номер два тоже не предусматривается. Премудрость простая - в светлое время суток дневальный он же и дежурный. За дневального подал команду «Смирно», а за дежурного доложил «В учебном корпусе номер два - без происшествий». Усвоил? Усвоил, тогда выполнять. Никаких премудростей.  А коль не усвоил, сходишь раз пять по этой дорожке, там видно будет. Усвоишь. Порассуждали мы, порассуждали  и порешили, уж лучше дневальным во второй корпус, чем нести службу при дежурном офицере в первом. Да и развлечение есть здесь стародавнее - горячая линия сексуальной поддержки. Телефон есть у дневального, на всякий случай, чтобы разбудить могли, если проспит все.  И стены все испещрены номерами телефонов. Так примерно лет за двадцать. Уж и внучек,  наверно, бабушки уже  убаюкивают, а номера телефонов на стене второго учебного корпуса  сохранились. Приходи, бывший курсант, звони. Тут все свои.
    Таки и звонят. Но все больше девчонки. А когда девчонки не звонят, можно позвонить по 09. Там тоже девчонки, и если не очень хотят спать, то охотно поговорят о жизни. Только на 09 сначала поинтересуются возрастом. Это, чтобы знать, на каком месте остановить зарвавшегося собеседника. Курсанты не совсем, чтобы без царя,  как некоторые товарищи старшие офицеры…. Но все-таки… Прецедент был. А дело обстояло так. Стоит дневальным  по второму учебному корпусу придурок с первого курса, из тех, что склонны на службе ворон считать. И позвонила ему девчонка с ночной смены этой самой службы 09. Подружки спровоцировали. Пусть новенькая поговорит с курсантиком, а смена расслабится, послушает. Ночь, линии по городу свободны. Лето. Да и неприятностей по такому зряшному поводу никогда не было.  Пойдут звонки, есть индикатор, возьмут на удержание. Да что говорить, в любом деле свои технологии. И заговорил наш хлопчик. Запел как соловей. Впервые. И входную дверь не запер, и в окно видно, как увлекся. Что и не преминул  сделать старый пес подполковник Калиниченко, который чуть не сгубил и мою юность. Умудрился Калиниченко открыть бесшумно дверь, подойти аккуратно к дневальному, который аж обомлел от неожиданности и страха.  Испугался подполковника,  погубит сволочь.  Берет, значитца, Калиниченко трубку и слушает.
    Историю эту, знает вся мореходка. Все курсанты, офицеры и преподаватели. Обоих полов. Телефонная барышня вся в экстазе, она в этом телефонном порыве впервые. Подруги подбадривают, так она в продолжение разговора и пытает курсантика, и это как она его узнает. Девчонке и невдомек, что отвечает подполковник Калиниченко, который в деле этом  большо-о-ой оригинал!  И говорит Калиниченко, курсант я как курсант, а в руках у меня будет такая большая красная-красная…. А девчонка догадалась – Роза! Ну да, - отвечает Калиниченко – из расстегнутых штанов. На телефонной станции полное смятение. С нами теперь там больше, как раньше,  не дружат. Все больше с рыбаками. Однако о том, что это был Калиниченко, телефонистки узнали от курсантов, они же и отплатили шутнику достойно. Он то, с кем разговаривал, не знал. Так ему сказали, каким-то образом, что  курсант разговаривал с его падчерицей. Вот так вот. Она иногда приходила в мореходку поболтать с курсантами. Калиниченко пытался скандал замять, как курсант отбоярился, я не знаю. Историй таких  за годы существования мореходки было много.
    В 40-м кубрике  отмечается очередной день рождения, как и свойственно его жильцам – с помпой.  День рождения Толи Головченко. Толя - наш забияка и наша гордость. Мы с Толиком земляки, а Толик  в Молдавии  призер республиканских  чемпионатов  по боксу  среди юниоров. Это вам не хухры-мухры. Толя Корж и Коля Сорочинский утверждают,  что Толика однажды все-таки поколотили, но это не в счет. По крайней мере, однажды такое бывает со всеми. Толик-то был призером в весе «пера». А так, сейчас по основному призванию Толя какая-то фигура на Бендерском коньячном заводе, наверно давно в другой весовой категории,  можно  и уточнить. Пришлите адрес. В мероприятии  среди  публики были замечены Коля Выдриган, Алик Логвиненко, Юра Ермоленко, Валерик Вернигора, Миша Масенков. Всего человек  двенадцать, по числу апостолов  на тайней вечере.
    В общем, стол ломится от закуски, восемь бутылок водки по 2,87 рубля, а если вспомнить нашего старшину группы Васю Золкина с гитарой, то можно представить, что этот праздник жизни посетил сам Владимир Семенович Высоцкий. Все  нормально, вроде никто и не надрался, но утром стол убрать было некому. Проспали? Как же - аристократы! Одни были не совсем в норме, другие посчитали, что уберет вахта.  И вообще, Вы знаете, чем женское общежитие отличается от мужского? Нет, ответ неправильный. В женском общежитии со стола убирают,  после того, как поедят, а в мужском общежитии - перед тем как поесть. Уберется. Надеемся, все обойдется.
    Ан нет, реальность  очередной раз выходит за парадигму наших мечтаний.  Дневального то ли не предупредили, то ли командир появился в роте до срока, но со стола ротная вахта убирала  уже под внимательным  взором капитан-лейтенанта Грибкова.
    Волки  у Коли на душе завыли с первыми порывами надвигающегося шторма,  еще на занятиях,  когда  дневальный по роте и поведал о конфузии. Переход из 1-го учебного корпуса в экипаж прошел в согласовании деталей, как лучше обставить дело. Для начала решили исключить из числа подлежащих экзекуции  приглашенных из других кубриков, Васю Золкина - командир непосредственный, поет и играет хорошо, и Лешу Приходько, ему больше достанется как более старому. Остальные решили идти  под топор возмездия, так как курсант-нарушитель не тот, кто нарушает, а тот, кто попадается. После тревожного обеда, который прошел с незабываемым ощущением, что кто-то наплевал в тарелку, командир, учитывая, что утечка информации  чревата последствиями, отвел третьекурсников  роты в сторонку, где и провел дознание. Правда командир сначала перепутал кубрик, в котором  состоялась тайная вечеря и накинулся за пьянство на старшину роты. Что пронеслось в  голове у старшины, можно только догадываться. Он  лишился дара речи и в недоумении оторопел. Правда,  командира  быстро поправили. Грибков приказал Афонькину стать в строй, а выйти личному составу 40-го. Вышли все 10 человек. Командир начал «тронную» речь, коленки ответчиков начали подгибаться, словно лошадиные, от гласа Ричарда Львиного Сердца. Минуты через 2-3 вопрос, кто пил, командир поставил ребром.  О непричастности к действу Золкина и Приходько вопрос был решен заранее, а вот от Коли Сердюка, который, поддавшись искусу, сказал, что он не пил, никто такого и не ожидал.  Коля был училищным фотографом. Хорошим фотографом.  Потому ему и простили, хотя и были удивлены, моряки все же? Осталось  в строю 7 человек на 8 бутылок водки. На вопрос командира, чем была вызвана попойка, с трудом все же пролезла версия –  выполнили контрольное задание, а заочник выставил магарыч. Правда, командир все же высказал сомнение по поводу доброго заочника, уж очень много поставил. Вроде бы таких и не бывает. Ну да ладно. Старому фронтовику и лихому  военмору понравился  почти правдивый ответ. Виноваты, простите подлецов, врать еще не научились.  Мы только учимся. Распустив роту, командир явно с удовольствием заметил виновникам торжества, если бы соврали, сразу бы поволок к начальнику училища. А так приказал к вечеру принести конверты с домашними адресами, он будет писать  родителям. К вечеру писать  передумал, все же будущие офицеры. Решил, впишет в карточки взысканий и поощрений наказание – за грязь в кубрике и нарушение морального кодекса. Если кто попадется повторно, то туда же допишет – за пьянку. Не умерли - отстояли  наряды, может даже и не все.
    Коля Выдриган был тут же направлен дневальным в этот самый второй учебный корпус, куда нас так незаслуженно определили. Надо сказать, что лето давно пролетело и осень уже на исходе. В учебном корпусе холодно, а у Коли шинель подрезана под самый копчик. А какая была шинель! Как у Феликса Эдмундовича, кавалерийская, только и того, что черного цвета. В нее завернуться, и спи прямо в вестибюле на столе. Да разве Коля думал, что на третьем курсе придется дневалить во втором учебном корпусе. Да и озноб похмельный непривычен пока. К тому же  переволновался, вдруг отчислят из училища..
    Сидит Коля за столом и все ему кажется, что кто-то из-за спины в окна заглядывает. Кольки на первом курсе с нами не было, Коле еще предстоит преодолеть не изжитые детские страхи. Он быстро. Сидел так Коля, пока старшекурсник из учебного класса девчонку не вывел. И как только завел мимо Коли. Коля-то и не заметил. И туман кругом какой-то. А девчонка - глаза  карие-карие, чайного цвета. Как блюдца чайные. Лицо оттенка деревенской сметаны, ростом метр семьдесят восемь и волосы до жопы. Приободрился Коля, раз ходят такие девчонки во второй учебный, значит ще нэ вмэрла Украина! А старшекурсник ему вдогон, ты не мучайся парень, обойди  корпус, проверь, нет ли больше курсантов, потом спустись по трапу в бойлерную, там тепло. Не мерзни тут. И ушли парень с девушкой. Странно как-то ушли. Коля дверей не открывал и не закрывал.  А Коля проснулся, обошел корпус, проверил все печати на дверях, нашел бойлерную и не выходил оттуда до утра. Холодно.  Утром  Коля имел полное право отдыхать, как дневальный свободной смены, но Коля предпочел – на занятия. И были у Коли руки, как если бы ночевал он в лесу у костра. Братья по несчастью решили, что Коля с горя закурил. Несчастные про бойлерную еще не знали, а про старшекурсника с девчонкой, у которой глаза чайного цвета и волосы до жопы, Коля, кроме меня никому не рассказывал. Вот так вот.
    Но  история эта  имела продолжение. На заседании комиссии по визированию. Поднимают карточку и спрашивают, - Курсант Выдриган, что имеется ввиду под нарушением  морального кодекса? Вспомнил Коля про старшекурсника и про девчонку с глазами чайного цвета, у которой рост сто семьдесят восемь и волосы до жопы, и ответил Коля – ругался  нецензурной бранью. Коля про старшекурсника и девчонку рассказывать не стал, и комиссия повеселела -  антисоветчиной не пахнет.
    Визирование идет полным ходом. Интересно, как оно проходит у нынешнего поколения  мореходчиков. Очень наш замполит хотел, чтобы мы пофамильно знали членов президиума политбюро ЦК КПСС, других партийных и комсомольских функционеров. Не добился от нас он ничего. Нет, кто-то может и называл  какие-то фамилии. Не совсем мы  бусурманы какие, но успехи наши в этом вопросе в целом -  на уровне моих личных достижений  по уборке помидор. По преимуществу мы либо храним  гробовое молчание, либо отвечаем  невпопад.
    Тут вспоминают какое-то чистилище,  предшествующее визированию, типа комсомольского собрания. Мне ничего подобного не запомнилось. Мне запомнилось гнетущее ожидание развязки, связанное с родословной, все обстоятельства которой, как теперь понимаю, до конца никогда и никому из заинтересованных лиц известными так и не стали.  Дело в том, что наш забытый богом край, в котором когда-то сам Александр  Македонский,  согласно легенде потерял свое войско, регулярно переходит из рук в руки, что наложило отпечаток не только на мою биографию.
    А одно обстоятельство, скрыть не удастся ни при каких обстоятельствах. Мамин брат в ходе становления Советской власти и сплошной коллективизации в конце сороковых был сослан в Сибирь, но сразу после смерти товарища Сталина - возвращен и реабилитирован. Последнее обстоятельство оставляло надежду на визу, и поперся я в первый  отдел. Помните  -  это в правом крыле первого этажа, рядом с отделом кадров. Пошел я туда по  совету кого-то из более опытных товарищей.  Кто мне посоветовал, я просто не помню. Может кто из пацанов, а может командир роты, теперь уже просто не помню. Стучусь в дверь, мне:
- Войдите. Слушаю Вас, молодой человек.
    Сидит строгий  мужик в галстуке. Это у них униформа такая, и называли их за глаза в свое время  «пиджаками». Мужик, однако, совсем не свирепый. Рассказываю ему свою беду. Он меня и спрашивает, зачем же все-таки я пришел. Повторяю я ему еще один раз, что хочу знать могу ли я при таких печальных обстоятельствах рассчитывать на визу. А он меня в свою очередь спрашивает, что я предприму, если ответ будет отрицательным.  От неожиданности ответил я мужику этому первое, что на ум пришло.
- Буду проситься на военно-морской флот.
    Оно и понятно, поскольку вопрос для меня оказался неожиданным. Но, тем не менее,  дядьке, похоже, понравился, потому что он сначала попросил прокомментировать его, а затем сказал:
- Идите, молодой человек и учитесь, к тому же учитесь хорошо. Изложенные Вами обстоятельства  ограничением для получения визы служить не могут.
    И мужик этот не соврал. Коль жив, привет и ему.
    Визу я получил, правда, в хвосте команды. Уже совсем-совсем в другом месте и много позже случилось увидеть свое личное дело. В деле этом были анкетные данные жен сыновей от первого брака моего первого тестя. А тесть у меня был не единственный. В деле были анкетные данные людей, о существовании которых я никогда раньше  даже не подозревал. Так что в смысле недоверия со стороны властей к своей персоне мои опасения были совсем не безосновательные. Другое дело, и это меня забавляет по сегодняшний день, фактическим основанием этому  стало то, что я упорно называю себя гагаузом. Это я утверждаю вполне  профессионально. Сам такой. Да и знающие люди обращали на это мое внимание. А гагаузкой-то была моя единственная бабушка по маминой линии. Вторая бабушка умерла во время голодовки сорок седьмого года вместе с младшим братом отца, который в это время в составе действующей армии был  в Германии. Так что держите язык за зубами, и все будет нормально.
    Между тем мы больше не салаги и не салабоны, а согласно внутриучилищному  табелю о рангах, мы - веселые ребята! Это что-то, да значит.
    Нет, для старших курсов мы значим не больше, чем муха на стенке, а вот в общественной жизни города очень даже все по-другому. Кто считает возможным, или испытывает в этом острую необходимость по личным мотивам, которые между нами никогда не обсуждались, заводят себе постоянных подружек. Отчаянные головы, ничего им не страшно. Сомнений, что это все совершенно несерьезно, нет. И вот только у Толика Коржа все не так. Есть у него в городе  невеста, и мы все знаем, что он женится. Это не важно когда. Скоро или как наступит срок. Толик парень очень серьезный. Он старше основного набора года на два, может на три. Однако к старшим не прибился, держится со всеми парнями ровно, не выделывается, но всегда особняком. Когда получает посылку,  всегда и  охотно угощает всех  салом и самогонкой. Вообще, свой парень, однако, особняком. Потому что он женится. Он как скиф. Все знают, что турок, однако никто не отказывается от родства с ним, тем не менее, он скиф, а значит турок. Толя будет женатик, и все это знают наперед. Нет, у нас и другие парни женятся, но что женится Толя, знали загодя, потому, что Толя с самого первого дня делал все основательно, раз и навсегда. И никогда в отношении своего выбора никаких сомнений не допускал.
    С регулярностью революционных праздников, к которым  партийно-хозяйственные органы города, да и мы в училище готовимся со всем тщанием, в стране дважды год  ведется призыв  на воинскую службу. А как Вы думали, Отечество нужно было защищать и при социализме, ибо кто не хочет иметь свою армию, того будет - армия чужая.
    По эмоциональной окраске событие это, при надлежащем оформлении и подготовке, созвучно последнему звонку в мореходке,  а вот по  резонансу в душе  местной молодежи, тональность куда пронзительней. И к этому обстоятельству власти часто подготовлены, прямо скажем, недостаточно. Вот и вчера в городе порезали самовольщика со второго курса механиков.
    В училище идет разбирательство по факту ответного  самочинного рейда   курсантов в город. Компетентные органы выявляют, как и при каких обстоятельствах несколько сотен курсантов тучей пронеслись по городу, нет ли в происшедшем признаков массовых беспорядков в целом, с одной стороны, а с другой, не  было ли покушения  отдельных лиц на организацию таких беспорядков. Вот несколько лет назад при аналогичных обстоятельствах о массовых драках  среди молодежи с участием  курсантов можно было услыхать по «Голосу Америки». Всем досталось, что не предусмотрели, не упредили. А посему нужны зачинщики. Для профилактики, на всякий случай. Чтобы  знали, и впредь неповадно было. Зачинщикам ничего не будет. Ничего хорошего. Так … армия, а если чего можно и покруче. Ходят по училищу, какие-то посторонние лица в гражданском платье, но не преподаватели. Одного мы уже узнаем, этот дядечка с усами - полковник милиции. Встречал его я как-то, шел на встречу с девчонкой, что бывает в мореходке на танцевальных вечерах. А отчим ее,  между прочим, подполковник Калиниченко, милостью которого я был лишен первого отпуска. Дядька, наверно, родственник. Но не мой. Это точно.  Слышу я разговоры, что якобы училище было поднято дежурной службой по тревоге. Якобы толпа курсантов была локализована на пустыре неподалеку от экипажа и рассеяна, а точнее по предложению милиции разошлась и  вернулась в экипаж. Все вернулись, кроме одного,  папе которого вся  областная власть обязана была внимать по долгу службы.
    Он захотел, чтобы его отвезли домой. И что Вы думаете, его отвезли. Могу предположить, что для установления личности  его, как водится, доставили в милицию, где с ним  сначала побеседовали, а уже потом передали родителям для дальнейшего воспитания. Во всяком случае, в роте ходят слухи об официальной версии о том, что рота была поднята по тревоге дневальным по роте. А я вот вроде бы такого ничего и не слыхал.  И дневальным был я….
    Один мой хороший знакомый и говорит в присутствии товарищей:
- А ты, Дрон,  не пой песен. Я твой голос узнаю.
    И говорит мой знакомый гневно так, человек возмущен. Он, кажется, никуда и не бегал. Вот так вот. В училище воспитывали честность. Я от нее как мог, избавлялся, а были люди -  наперекор  всему  крепли духом. Интересно, не за чужой счет?
    Между тем события идут своим чередом. Рота на занятия - я за приборку. А ведь что-то будет, и если что, ждет меня суровая кара и презрение моих более честных товарищей.    Ну да если только они окажутся правы. А ведь могут оказаться и неправы. И в этом случае, я им заранее сочувствую.
    Во второй половине дня вызывают меня к капитану  первого ранга Рудометову. Это наш Папа. Папа суров, но справедлив. А прибыть мне Папа велел с объяснительной запиской по поводу событий прошлой ночи. Старшина наш ротный выслушал меня внимательно, кивнул одобрительно и попросил дать почитать мое сочинение. Он оказывается, ночью тоже ничего не слышал. Спал крепко. Прочитав, повел бровью и велел к Рудометову - живой ногой.
    Докладываю я о своем прибытии, вопросов ко мне нет. Читает Папа мое сочинение,  велит мне в соседний кабинет. А сидит  в этом кабинете вдоль стеночек по периметру много незнакомых мне людей, и сажают меня на стул посреди кабинета. Комсомолец ли я? Ну, да, конечно. Сейчас мне будут задавать вопросы и отвечать мне на них надо односложно - да или нет. Все ли понятно? А то!  Мы народ грамотный.  Нам уже рассказывали про шпионов и диссидентов. Вот только полиграфа в училище нет. И задают мне много разных вопросов,  на которые знаю ответы, отвечаю, если ответов нет, ответить не могу. Как это? А вот так, как написано в объяснительной! Цитирую на память:
- С такого-то  по такое такое-то я  находился в  суточном наряде. В период времени с 23-х часов и до 24-х находился в МОПе и производил приборку.
    Вы не знаете что такое МОП? Не вопрос, это места общего пользования, то есть туалет и умывальник. Я убирал в туалете, когда услышал через открытое окно громкие крики. Я убирал туалет? Ну да, только на следующий день, с утра, когда готовился к этой незабываемой встрече - но  это не вслух.
    Так вот, пока я выглядывал в окно, слышал шум в коридоре. Почему окно было открыто? Так убирал ведь. Воняет, а от хлорки глаза выедает. А на улице шум и гам… Когда я прошел к тумбочке, в коридоре никого уже не было. Кто из нашей роты выбегал на  крики на улицу? Не знаю я. Как не знаю? Никто мне проводить проверку не приказывал и вообще, это не в моей компетенции. В чьей? Это к командиру. Не понравился я этим симпатичным ребятам в пиджаках с галстуками. Ох, не понравился.  И велено мне через два часа прибыть в областное КГБ. Понято, есть прибыть
    И  повторяется  беседа по новой, но, друзья, где эффект неожиданности? Вообще избранная Вами методика разрабатывалась для личностей с более тонкой организацией психики. Она хороша для среднего европейца, каковым, увы, я не являюсь, да к тому же я мореходчик. На бескрайних  Евразийских просторах нашей Родины методика эта зарекомендовала себя неважно.  Вы просто обманулись, если решили по случайности, что у меня умное лицо. А если к тому же решили,  что я  неуравновешен и излишне эмоционален, то тоже ошиблись. Вы хотите, чтобы я сказал, что это я поднял роту по тревоге, а все остальное училище выпросталось из экипажа следом неконтролируемо как при преждевременных родах? Нет, с этим  спасибо. Вашей версии не разделяю. Мне есть в чем признаваться.  Ох, как много…. В чем угодно, только не в этом. Давайте Ваш детектор лжи, и я признаюсь Вам, что, например, писался  я в постельку в младенчестве, а капитан третьего ранга Котельников утверждает, что  пьяному курсанту и в более позднем возрасте приятно писаться. Я, если хотите, признаюсь,  что дедушка мой был георгиевским кавалером, да многое в  чем  можно попризнаваться, у меня секретов много,  о которых я очень не хочу Вам рассказывать. Боюсь. Например, про дядю, или еще чего… В конце-концов, про что-нибудь совсем другое… Я так много чего боюсь  и так много чего никогда не расскажу, что детектора я не боюсь. Так что, тащите Ваш полиграф. Он ничего не покажет. И это я знаю точно. Книги читайте, товарищи офицеры. Перечитайте специальную литературу, можно по психологии.  А вот, что касается событий прошлой ночи, извините. Не для того мама моя меня растила на  шестидесятирублевую зарплату. Да сам капитан первого ранга меня за такие заявления презирать будет. Ведите этих ребят, которые утверждают, что я объявлял в роте тревогу. Зачем? А потому, что не было такого.  Вон старшина и тот ничего не слышал. Откуда я знаю, что старшина не слышал?  Дак, перед Вами приставал с этими же вопросами.   Если бы чего слыхал, он так прямо и заявил бы. Мы с ним совсем не друзья. Он вообще чекист. Как чекист? Не знаю, его все так называют.  Может потому, что срочную служил на погранзаставе.
    Отпущен я был с миром и обещанием продолжить беседу. Вышел я из кабинета, и пока никого не было в коридоре, снял с себя мокрую тельняшку, с которой  пот как со швабры и выбросил  я ту тельняшку в урну у окна.   Кто там побывал, помнит, на втором этаже у окна слева урна стояла. А впоследствии сделал я  крайне неожиданные для окружающих выводы. Пришлось же мне бывать за границами, и видел много я ужастиков про Родину нашу. Особенно греки любили показывать ужасы про Москву. Пустое все это. И вы, юные друзья, не всему верьте, что демонстрируют на экранах. Вполне нормальные  оказались парни, но узнал я об этом много лет спустя. Может и не все они таки и нормальные. Обыкновенные, и это точно. Не хуже нас. Каковы мы, таков и окружающий мир. Но обратите внимание, до настоящего времени, ни один парламент мира не решается принять закон, согласно которому все в окружающем мире  должно быть хорошо и ладно. Человеку предоставляют возможность этот вопрос решать самому.
    Но  моя, однако, эпопея на этом не закончилась. После КГБ  решило попользовать меня МВД. И попал я к этому симпатичному дядечке - полковнику. И стал он рассказывать мне, что никакой я не моряк, а так, хреновина всякая из-под ногтей. Ничтожество я, как оказывается. Закроют визу мне и, дословно - прощай Атлантика. Отмечу, и такая существует методика  дознания. Существует она со времен опричнины.
    И результаты дает неплохие. Наблюдал я много лет спустя, как майор Кругляков разъяснял сыну адмирала, курсанту выпускного курса  Ленинградского ВВМУ, какой он паршивец. Помогло, через полтора часа настойчивой беседы, парень  выдал украденный женский плащ, который успел утопить в общественном туалете. Плащ был кожаный, но женский. Кто бы объяснил, зачем придурку он был нужен. При этом представьте себе, из училища его уже отчисляли. Год назад. И было это в городе атомного подводного судостроения Северодвинске.
    Так вот, эта методика достижения истины также предполагает достаточно тонкую организацию психики допрашиваемого. И поправку сделайте на мореходку. В мореходке селекция, товарищи офицеры, по другому меридиану. Вот в военно-морском училище по одному меридиану, а в мореходном - совсем по другому. Мир, к счастью, несовершенен, в противном случае, в этой серной кислоте было бы не выплыть.  В мореходное училище поступает народ разнокалиберный. Не все доходят до выпуска, но оставить за собой особую атмосферу успевают.
    Вот, еще можно было бы посоветовать товарищам дознавателям кабинеты  устроить в одном здании, да на одном этаже, да сержанта  туда из спецназа….. тогда и результаты  работы, возможно, были бы иными. Вот в Моссаде, например, методика допросов аналогичная, но допрашиваемого содержат в полной темноте. Вместо темного помещения можно попробовать  темную повязку на глаза, лучше мешок светонепроницаемый, но в этом случае  результаты  хуже. Да и далеко дядечке полковнику из моей ранней юности до старого волка и теперь уже полковника  в отставке Круглякова.
    Вернулся я однако в экипаж и больше никто и никогда  не смел  утверждать, что роту по тревоге поднял я. Я же обиженного из себя изображать не стал. Верю в народную мудрость - на обиженных воду возят. А история эта запомнилась. Не знаю, что было в головах моих сатрапов, может,  решающее значение сыграло, что  кроме резанного курсанта,  других потерпевших  в этой истории не было, но продолжений она не имела.
    А может люди были мудрые и решили, что не стоит плодить и преумножать ряды врагов своих и недоброжелателей. То, что история эта имела место быть именно со мной, никто из моих знакомых до конца так и не поверил. Сейчас, по прошествии четырех десятков лет со дня описываемых событий, мне самому не очень верится в их реальность. Но  присущее молодости желание заглянуть за край не забылось. Ох, и далеко же от родных краев меня оно заведет.
    Уже в третьем тысячелетии Коля Выдриган вспомнил, что случилось ему оказаться на месте указанных событий с никелированной трубкой от кроватной спинки в руках. Рассказал Коля, что великое стояние было на месте котлована, где потом будет поставлено общежитие  горько мной вспоминаемого машиностроительного техникума,  и что Мишка Масенков чуть не столкнул в котлован дежурного по училищу старшего лейтенанта Алексеева,  когда офицер пытался вернуть училище в экипаж. И еще  Коля  утверждал, что причиной всему был конфликт между рыбтюлькой и шпаной с Мельниц.  Наши вмешались из солидарности. При этом имело место нападение  на общежитие судостроительного завода,  где  располагался  партком предприятия.  Местная шпана из Мельниц высадила все окна на первом этаже здания.
    Время летит. Приближается время нашей первой плавательной практики.
    Судоводители и судомеханики нашего набора на плавпрактике уже побывали, нам только предстоит. Судоводители ходили на «Товарище» в Италию сразу после первого курса, завалили училище шариковыми авторучками. Петя Олейник подарил мне трехцветную. Во как, ведь не забыл, что вступительные на радио сдавали вместе,  надо же такое!
    Визирование идет своим чередом. Об открытии визы  счастливчиков уведомляют через командира роты. Меня в списках героев не значится. Не значится там, кроме меня,  много кого, что позволяет допустить не обязательную фатальность исхода.
    На дворе осень глубокая. Нас в увольнения  все-таки по средам иногда выпускают. Вот только бушлат нужен. В гробу ворочаться тому, кто увел у меня бушлат. Ну да ладно, по средам в город не всем, находится бушлат и мне. Открытые танцплощадки больше не работают, а вот в Дом офицеров, пожалуйста! Надо сказать в нашем городе Дом  офицеров - это дом последних надежд. Когда нет никакой возможности никуда попасть, в дом офицеров курсантиков впустят всегда.  Заметьте, без билета. Здесь в буфете даже пива можно, только патрулей много. И выпиваем мы в нейтральных водах.  Патрули по преимуществу гарнизонные  и в случае  чего ограничиваются выдворением за пределы танцплощадки. Им не до курсачей, им бы с солдатиками справиться, которые в самоволку сюда не бегают, а на танцплощадке в форме вообще и носа не показывают. Дисциплина.  Чтобы  патруль передал  курсанта-нарушителя в училище, не помню такого,  да и девчонки не позволят. В нашем городе мы в цене. Радуемся мы жизни, тут же и наши четверокурсники - дунайцы.   Эти радуются вдвойне. Четвертый курс для дунайцев в нашем училище, выпускной, к лету отправят их кого куда, а по преимуществу на Дунай, водить свои составы в Вену. Вот они и будут иметь возможность попасть в Париж.  А нам  подняться на Эйфелеву башню едва ли суждено.  Правда, дунайцам - тоже не каждому. Некоторые под призыв Минобороны подпадут вместе с  радистами.
    Вон идут с девчонками  мой земляк Витька Иванов из Чадыр-Лунги и Ленька Круцких.  Они этого еще  не знают.  Судьба.  Витька, подлец, открещивается, что гагауз. Так и поделом ему! Отслужит старший лейтенант Иванов свое в Линахамари, да и подастся в  Херсон. Закончит гроза преступного мира  Киевскую ВШМ МВД СССР. Ныне мирно проживает в четвертом Таврическом. Внуков нянчит. Леньке тоже капитанить не доведется.  Дослужится он на Дунае до второго помощника капитана,  да и подастся в космос. Ни много, ни мало, а именно так. Руководит конструкторской бригадой в сфере  высоких технологий.
    Приближается время  осеннего пролетарского праздника. В списках  праздничных нарядов меня нет. Следует быть поаккуратней.  На визу шибко я не надеюсь, но теплится где-то в груди эта дамочка, такая изменчивая, по имени Надежда. Да не у одного меня проблемы. У дружка моего, Вовки Суслова, что-то тоже не складывается. Нет у Вовки, под стать фамилии, с анкетой все в порядке и ума палата.  Коля Сорочинский по этому случаю к Володе иначе как Сусел и не обращается.  Да вот только  Вова и в числе нарушителей тоже в передовиках…. Четырнадцать взысканий записал ему в штрафную карточку командир.  Но мы бодримся.  Коля Сорочинский, а у Коли со всем все, как положено, привезет он нам с Володей из Италии по плащу из болоньи.  Нам и ладно. Мало того, накануне праздника в чей-то просветленный ум приходит совершенно не оригинальная идея. На фига мне ходить на парад.  Коля стоит в предпраздничном наряде, меня вписывают в праздничный и я после развода – ку-ку. На автобус и в Комрат, за вином.   Общепризнано -  вина с виноградника моей мамы лучше нет. Оказывается, совет старейшин стаи вопрос обсудил, и решение одобрил.  Коля стоит в  наряде двое суток подряд,  благо во втором учебном корпусе.  Второй дневальный Володя Суслов. Уезжаю я на счастье мамы домой. С вином вернулся я в срок, и вино всем понравилось,  только вот Коля двое суток к ряду в наряде не выдержал.  Заснул и попался. Пролетает Коля с визой как фанера над Парижем.  Не помню,  как со второй плавпрактикой, но на первой профмастерства набирался он в приснопамятном ЧАМПе.  Дослужится Коля в противопожарной службе МВД до звания майора, сын давно уже майор и внуки подрастают.  На фига Коля тебе виза. Поверь, и мне, наверно, была она не очень. Володя проскочил, и мы все за него были рады  А Коля, надо заметить, никогда не жаловался.
    Когда  много лет спустя  мне об этой истории  напомнили, было мне не по себе. Подвели мы общими усилиями парня под монастырь.  А вина и в Херсоне хватало.
    Весенняя  экзаменационная сессия пролетает в одно мгновение. Такое ощущение, что это была сессия без «хвостов».  Пришла разнарядка на плавпрактику. Есть места в Черноморское, Новороссийское, Азовское морские пароходства. Но это точно не для глухонемых, которых допрашивают  в правоохранительных органах и спецслужбах. В число париев попали и другие лица, притом, что  совершенно не понятно по какому принципу этот список формировался.
    Для этой крайне разношерстной публики предлагаются Черазморпуть - организация занимающаяся дноуглубительными работами и обустройством портовых хозяйств по  преимуществу  на Черном и Азовском морях и  Каспнефтефлот- морская организация обеспечивающая нефтеразведку, прокладку нефтяных трубопроводов и эксплуатацию нефтяных промыслов на Каспийском море.
    Так вот, самые безбашенные из нас, в том числе я, выбираем Баку. Теперь уже, по прошествии стольких лет, как мне кажется, при выборе места практики имели значение  теоретическая возможность попасть  на штатную должность, во-первых, а также попасть на Каспий,  который  возможности увидеть больше не будет, во-вторых. Что касается полезности плавпрактики для дальнейшей морской карьеры, то данное обстоятельство во внимание никем  не принималось. И оказалось нас всего семь «бакинских комиссаров». В Баку едут Ткаченко Володя, Миша Масенков, Лучинкин Саша, Юра Ермоленко, Лешка Логвиненко, Боря Ритунский и я.  Весна – апрель месяц, нужно думать, в чем ехать - бушлата-то нет. Дал мне Юра Ермоленко свой плащ. Где  ты друг мой  Юра? Нет больше Юры.
    И поехали мы. Едем мы вместе с нашими более счастливыми собратьями, которым  в Новороссийск, на танкера. Танкера - это всеобщая мечта и любовь, однако, увы, как и всякая мечта, малодоступная.  Не будет для нас мест в Новороссийске по распределению, а после выпуска, кто очень захочет на танкера, пожалуйте в Батуми. В дороге пиво было вкусное и  рыбка тоже, пока не закончились денежки. С последними копейками прибываем поездом в Баку. В городе много моряков. Что такое Каспнефтефлот и где его искать, толком разъяснить никто не может. В конце-концов, находим мы свою  контору. Принимают нас на практику и отправляют для начала устроиться в  общежитии. Наши мытарства продолжаются. Местное население  принимает нас доброжелательно. Показали общежитие. Шикарное здание. Однако это совсем не то, что мы  разыскиваем. Это  дом межрейсового отдыха моряков Каспийского морского пароходства. А нам нужно общежитие Каспнефтефлота, которое находится где-то на Зых шоссе. Что это такое, мы не понимаем. По случайности Саша Лучинкин среди прохожих узнает своего земляка - электромеханика одного из судов Каспнефтефлота. Знакомый этот оказался весьма занятым, но на манер американских боевиков, где все разъезжают на автомобилях, объяснил, что Зых шоссе, это шоссе, ведущее в  поселок с таким интересным названием
- Зых - это где-то на юго-востоке и ведет туда автобус намбер пять.
    С очень большим трудом находим мы эту самую остановку, где-то неподалеку от памятника вождю мирового  пролетариата, где Ильич изваян сидящим на постаменте и взирающим на окружающих, как в его положении приличествовало бы смотреть  на буржуазию. Кто знает Баку,  объяснит,  где это, точнее. За четыре месяца плавпрактики  сам я в городе побывал раз десять, более талантливому, наверно, удалось бы город изучить и лучше, а я вот без специальной подготовки, едва в нем ориентировался. Находим мы наше общежитие и уже издалека понимаем, что этот провинциальный сиротский дом именно то, что мы и разыскиваем. У Каспнефтефлота другого общежития и быть не может. Город между тем, произвел на моих товарищей благоприятное впечатление, и кажется, даже больше. Получаем мы назначения на суда. Первым направляют меня на крановое судно «Мир-Башир Касумов» - судовым мотористом 2-го класса. В строгом соответствии с ожиданиями. Прошу не впадать в заблуждение и не путать лайнер навашинской постройки, на котором я начинал свою славную морскую карьеру, с  судами-кранами типа «Мальта» строившихся в  Великобритании в развитие  американской серии «либертосов» с разнесенной надстройкой как на танкерах Т-2 – наши «Казбеки».  На  моем корвете кран был один, но башенный и стоял он по миделю, надстройка отнесена к корме, корпус – баржа морская, год и тип не помню, два главных двигателя по  400 лошадей. Грузоподъемность крана – 40 тонн.
Соответственно, у крана собственное машинное  отделение с соответствующей мощности двумя дизель-генераторами, дизеля, как помнится, танковые.
    Друзья мои попали  на  морские буксировщики – электроходы типа «Атлант». Морские буксировщики-спасатели  Каспнефтефлота были новыми судами последней модификации данной серии. И кто хотел, тот, наверно, провел время на этих судах с пользой для себя. Про себя такого сказать не могу. Проработал я успешно моторменом  три месяца и девять дней, о чем получил справку, согласно которой  каждый из этих ста дней я находился на судне в качестве практиканта электрика, что понадобится мне для отчета по практике, а затем должно было бы понадобиться для получения  рабочего диплома судового электромеханика третьего разряда. Не знаю, как кому, но мне эта справка  не пригодится. В  дипломном отделе  Одесского морского торгового порта в ней выявили столько  несоответствий требованиям  предъявляемым к справкам о плавании, что  моя в конце корцов будет куда-то выброшена. А жаль, сейчас было бы приятно подержать в руках и вспомнить, как за три месяца  вырос от моториста второго класса  до моториста первого класса с самостоятельным несением вахты в машинном отделении.   Нуда, я даже на реверсах стоял.  На маневрах механик управлял одним  главным двигателем, я другим.
    При первом посещении Баку, однако, меня удивил не сам город. В архитектуре, в отличие от моих товарищей, я понимаю мало и по мне пока, что Баку, что Берлин. Удивило меня  совсем другое. Удивило меня, как тесен мир. Встретил я на улице случайно  школьного дружка - курсанта Бакинского высшего общевойскового училища Андрея Гаргалыка и девчонку из нашей же школы. В разных местах в один и тот же день. Бог с ней с девчонкой, не запомнил я ее, она школу заканчивала на три года раньше меня и в Баку была в командировке.  А вот Андрей был мой приятель, дослужился он до полковника, вот только какой нынче стране служит, а может на пенсии?
Так вот, выбирая Каспий  для прохождения плавпрактики, исходя из соображений, что  побывать  там больше не придется, я ошибался. Бывал я в Баку, бывал,….. но уже после училища, транзитом на Иран. Так вот, товарищи курсанты,  предусмотренную программой обучения плавателскую практику надо  употреблять   более рационально, в целях приобретения знаний по освоению  обучаемой в училище специальности. Чтобы потом не пришлось пожалеть о  напрасно потраченном времени.
    Мой корвет, со звучным названием «Мир-Башир Касумов», у моих товарищей с суперсовременных дизель-электроходов спасателей, вызывает ироническую улыбку. При встречной волне балов  в шесть  на параллельных курсах  «Атлант» обходит нас на  средних ходах. Мы же при полной нагрузке на главные двигатели при таких  погодных условиях  развиваем  узла три. Помощи, однако, мы не просим, хотя у судоводителей на мостике вид угрюмый и озабоченный. А помощи мы не просим, похоже, потому, что идем   к причалу. В такую погоду нас в море не выпускают. Однако выйти мы всегда успеваем в хорошую погоду, а там как получится. Зато товарищи мои живут в двух и четырехместных каютах. А мое одиночество разделяют только тараканы. Еще уборщица иногда убирает у меня в каюте. Не помню, у кого я перенял  благородную привычку при возвращении из города выгребать из карманов оставшуюся мелочь и  выбрасывать под кровать. Да, в моей каюте обыкновенная  панцирная кровать, которая принайтована к палубе, чтобы не кататься в шторм. Уборщица моей привычке возмущается на весь крейсер, однако денежек у меня под кроватью  после очередного возвращения из увольнения на берег, не прибавляется.
    Вообще-то у буксировщиков репутация  отчаянных сорвиголов. Работают на них все чаще холостяки из глубинных территорий России, а на крановых судах - народ солидный - женатый по преимуществу  из сельских районов республики. О себе, на вопрос кто откуда, с важным видом отвечают – Из районов.-
    Чтобы это значило, я сразу взять в толк не могу. Спрашиваю исходя из своего разумения. Из каких населенных пунктов, ответ один -  Из района. Такая вот местная терминология. Но после этого понимаешь, какой смысл можно вложить в выражение – товарищ из Центра. Надо думать - товарищ из-за Кавказского хребта. Выражение - попасть за границу на судне воспринимается исключительно, как сбежать туда, в этот  проклятый господом рай. Мнение насчет солидности  экипажа я пытаюсь разрушить, как могу.  Со мной уже имел беседу помполит. На нашем плавсарае предусмотрена и такая должность. Бывший военный в качестве иллюстрации к проведенной со мной  воспитательной  беседе, после очередного увольнения на берег, привел высказывание Александра Васильевича Суворова о том, что кто не умеет повиноваться, тот никогда не научится повелевать. Хорошо было бы  запомнить, а еще лучше усвоить,  в дальнейшей жизни  могло бы пригодиться. Встречал я в жизни помполитов, в том числе и разных, но вот у этого мужика,  что-то могло бы и получиться, только работать ему было не с кем. А у меня плавпрактика вскорости закончилась, и я  вернулся в мореходку к своим командирам неисправленным. 
    Есть у меня на судне товарищ - судовой радист Витька Шленский. Умудрился  вернуться с берега в женских трусах, а в город то ходили вместе. Но это обстоятельство прошло мимо внимания помполита. Сам Витька объяснений по этому случаю дать не может. А дело-то как было. Прибывают на плавпрактику два парня из  ленинградской Вышки.
    Все у них тип-топ, но как попали на Каспий, не поймут сами. Вроде не поладили с командиром роты. Вечером вместе с Витькой Шленским, прихватив с собой ленинградцев, сходим  на берег в районе Карадага, так кажется, называется один из пригородных поселков Баку. Погода и природа хороши настолько, что могу оценить даже я. Вокруг море винных ларьков, в которых оттягиваются члены экипажей судов Каспнефтефлота. Надо сказать, что атмосфера вокруг весьма доброжелательная, но вот девчонок – не увидишь. Восток-дело тонкое. И вот при таких обстоятельствах теряем мы Шленского. Появляется наутро в женских трусах. Удивил, однако, при таких-то обстоятельствах…
    Всему приходит конец, приближается к концу  и плавпрактика. Рассказывать, как судовые специалисты приобщали меня к кладезю знаний морской практики, не буду. Сами знаете, как это делается, кому  понадобится, еще узнает, а остальным оно и вовсе ни к чему.
    Списываемся мы со своих лайнеров, пора подумать, как возвращаться  по домам,  на носу у нас летний отпуск. Нет, мы совсем непротив походить в моря, особенно куда-нибудь в Средиземку, но нет у нас ходу в Средиземку, да и люди возвращаются из своих трудовых отпусков, нужно высвобождать  занимаемые нами позиции в судовых ролях, а практикант на судах Каспнефтефлота, это вообще пустое  место и бесплатная рабочая сила. Без каких либо телодвижений с моей стороны, пришел моторист, которого я подменял на период учебной сессий в автотехникуме и очередного отпуска. Очень гордится собой, после техникума пойдет в ГАИ.
    Я на судне вне штата, круглые сутки пишу отчет по практике. Мне намекают и очень прозрачно, что надо бы ежедневно выходить на работу, то есть четыре часа бесплатно работать за хлеб и воду, а остальные четыре часа, молодой человек, пожалуйста, можете писать отчет по практике. Спасибо большое,  товарищ капитан Гамлет Гамлетович! Помощь, как обычно, пришла, откуда совсем не ждешь. Сменился на судне старпом. Служил после мореходки в Каспийской военно-морской флотилии, что-то у него там не срослось, вступился он за меня.
    А это означает, что эпопею со списанием мы затеяли в самый раз.
    Ох, как, оказалось, вовремя. Собрались мы  в сиротском доме плавсостава Каспнефтефлота, просчитали складывающуюся оперативную обстановку.  Как оказалось, в Баку попасть можно, а вот выехать отсюда никаких  возможностей просто не существует. Билеты  на железнодорожный транспорт можно приобрести только за 45 суток, притом с какими-то невозможными для преодоления препятствиями. Сидим мы  в общежитии, проедаем свои денежки. Рыщем по городу в поисках возможностей выехать. На железнодорожном вокзале какие-то  подозрительные личности пытаются  завладеть нашими деньгами  якобы,  приобрести нам билеты. При этом премиальные ставки высоки настолько, что мы не решаем довериться доброхотам. Предлагают обратиться к проводникам  в день отправления поезда. Если бы не денежки,  заработанные за счет отклонения от  требований к  плавательской практике, самое время на паперть.
    В конце концов, вопрос разрешается, как обычно и было в нашей стране, – мир не без добрых  людей. Нашли мы какой-то киоск по продаже авиабилетов, где вошли в наше положение и мелкими группами  отправили на «материк».  Последним вылетел я, самолет оказался загружен на треть пассажировместимости.


<-предыдущая   следующая->


 

Херсонский ТОП   
 

Copyright 2003-2017 Вячеслав Красников

При копировании материалов для WEB-сайтов указание открытой индексируемой ссылки на сайт http://www.morehodka.ru обязательно. При копировании авторских материалов обязательно указание автора.