Выпускники Хесрсонского мореходного училища ММФ и морского колледжа ХГМА
Сегодня:
ГЛАВНАЯ   РЕГИСТРАЦИЯ   ФОТО   КПС    ПОИСК
                 
ГОСТЕВАЯ   ВЫПУСКНИКИ    ВИДЕО    ПРОЗА    ССЫЛКИ
send message

          Поделиться в социальных сетях:

 

Топ-100

Главная • Проза • Виктор Гринько - "Этот миг неповтоимый..." (8)

A
B
 

Глава 7. Город славы русского оружия

     Исправно, с  чемоданом книг, как и заповедал незабвенной памяти Михаил Александрович Федотко, или как повелось среди простонародья – Миканит, прибыл я по тем самым, приснопамятным трамвайным путям, на Одесский СРЗ, где  встретил меня у трапа вахтенный начальник, потомок древней инсургентской фамилии  Леня Кобылянский. А Леша в моря то ходит уж третий год, и все не дальше Болгарии. Никак не решатся, уполномоченные на то лица, выпустить Лешу за пределы мира социализма!   Фамилия у Леши не та.  Так и Леша им в ответ. Не хуже меня, только реже. Однако Леше на столетие вождя присудили медаль соответствующую. Придет время, Лене все это зачтется,  а пока  служить нам с ним родному Совпасфлоту.
     И совсем даже ничего не случилось, потому что наверно так оно и должно было случиться. Первым делом поинтересовался, нет ли в экипаже наших. Как оказалось, наших было. Притом, что никто из них этим обстоятельством совсем даже не тяготится. А нашими были, прежде всего, легендарный капитан Раховецкий Владимир Николаевич. Широко известная личность и знают его по всей стране. Начиная от передовика – бригадира полеводческой бригады в Буджацких степях и до представителей слуг народа всесоюзного масштаба включительно. Придет время, с некоторыми из них познакомлюсь и я. Такова специфика работы в советские времена на пассажирских судах загранплавания. Пассажиры элитные - экипажи горемычные.
Но что немаловажно, старший судовой электрик и мой коллега  Владимир Васильевич Седов – заочник нашей мореходки. Я в авторитете. Не смотря на то, что происходящее никак не сообразуется с моими жизненными планами, в тему и на новую жилплощадь я вьехал на белом коне. Понял я, что знания мои понапрасну не пропадут во-первых, и во-вторых, книжки в чемодане, как и советовал Миканит, привез я с собой не напрасно.  Потому что заочники  самых разных учебных заведений выстроились у двери моей каюты в первый же вечер. С пивом.
     Штатный электромеханик, пообщавшись со мной пару дней, тут же смотался домой, а меня приказом по судну назначили исполняющим обязанности судового электромеханика. Ни много, ни мало. Ну да ладно, судно - у причала, а  кроме меня на судне два опытных старших электрика, вся карьера которых прошла на «Осетии». Да  и Ленька Кобылянский сказал - не боись. Электромеханик на радостях стал настаивать, чтобы я занял его каюту. Не стал я этого делать - у меня и рабочего диплома то нет. И обедать в кают-компанию я не хожу. Ни к чему мне от моих  новых товарищей отрываться. Все это привилегии временные. Мне и без них неплохо. Особенно, если бы не было других неразрешенных проблем. А пароход наш проектировался, по всему, как госпитальное судно. Обнаружил  смежное с румпельным отделением помещение с табличкой «морг». В машинном отделении стоят преобразователи противоминного размагничивания, ну все, как учили в мореходке. С обмотками размагничивания разбираться не придется, а вот задание на  проектирование рулевого электропривода принесли уже во второй вечер. С пивом. И контрольную работу по электрическим машинам - тоже с пивом. Жизнь налаживается, господа!
     В трудах по подготовке к навигации проходит недели три. И вот однажды во время обеденного перерыва звонит мне в каюту Леня Кобылянский и просит подняться к нему в «скворечник».  Прихожу я в каюту  второго помощника и слышу от Лени,  что придется мне ехать в Ильчевск, приходит туда завтра танкер-виновоз «Антарес», где вторым помощником Ленькин приятель.  Оказывается, ехать в плавларек очередь электромеханику, а поскольку я замещаю отсутствующего, отдуваться мне. Ну ладно бы в Одессе.  Наверно справился бы, но Ильичевск!?!!   Не дрейфь, говорит Ленька,- Ильичевск - это придумали революционеры, а так - это всего  лишь гагаузский поселок Хаджибей.
- Леня, может турецкий?-
- А велика ли разница?  Обрати внимание  не Уолфишбей, а всего лишь Хаджибей. Это как Комрат. Ты представь себе, что кругом колхозники-гагаузы, да болгары - и нет проблем. Да их и в Ильичевске навалом. Ты главное, форменную фуражку не забудь,  чтобы на проходной в документы не вчитывались.
     Я долго себя уговаривать не стал, но попросил связаться с «Антаресом» по радио. Едва ли получится, сказал Леня, но он попробует. Но меня все равно ждать будут. Это традиция.
     Поехал я в Ильичевск. Автобусом. Вот чем возвращался, если меня поправят, спорить не стану. Все началось с того, что «Антарес» был уже на отходе и третий штурман, а им оказался Боря Орехов,  с нашего курса и узнал  меня сразу, уже оформлял отход. Боря мне совсем и не удивился,  потому что посылка для «Осетии» уже готова, а пустую канистру он у меня все-таки заберет - в обменный фонд.
     Моя канистра была  литров на 10 скромнее, потому что Боря передал мне  емкость литров на двадцать, и еще  успел  сказать, что канистра эта осталась от кого-то из  нашей роты.  Шмурдяк унесли в обменном фонде. Если что, он отдаст им нашу канистру. Меня все это очень устроило, потому что с вином канистра для «осетин» была уже на причале. Еще Боря через проходную с вином идти не велел. Боря, Боря, где ты? Маневр я понял и начал искать пути отхода. Я тогда еще точно не знал, что на каждый квадратный метр режимной территории порта три пары настороженных глаз уполномоченных на то надзирающих лиц.  Но, слава богу, во-первых, эти самые лица не очень ладят друг с другом, во-вторых,  вчерашние курсанты даже с большой канистрой алжирского вина, по мнению местных спецслужб, едва ли представляют угрозу экономической и иной безопасности страны. Вообще-то я о многом уже догадывался конкретно, потому что за плечами была мореходка. А ведь как все это квалифицируется по закону, не учили. Наверно потому, что считались мои действия правильными.
     Пока я интуитивно разрабатываю пути эвакуации, моя совершенно неподъемная канистра - в убежище, куда ее определили  ребята с «Антареса».  Я на судно и подниматься не стал, у меня забот - трезвому бы справиться!  Присматриваюсь, не получится ли через забор, в противном случае точно нужно знакомиться с местным народонаселением. О вербовочном поле я тогда еще ничего не знал, но думалось, что если прикинуться несчастным, сердобольные единоплеменники в таком деле как вино могут и помочь. Святое ведь дело!
     И надо такому, навстречу с пустой канистрой на всех парах сияющий Коля Бонифатий. Коля получил назначение на землечерпалку «Кубань 1» и теперь по настоятельной рекомендации старших товарищей обмывает первую командирскую должность, чтобы карьера не застоялась. Коля сделает все правильно, как положено, и с карьерой будет все в порядке. А начнет Коля это неправедное дело со слугой Вашим. У Коли в мореходке был еще один титул.  Колю называли «конь Троянский». Это потому, что Коля всегда подставит плечо плохо держащимся на ногах собутыльникам и доставит в экипаж. На этот раз Коля доставит и меня с моим багажом на судно в Одессу, а сам  в Херсон за шмотками и на пароход. А увидимся мы с Колей следующий раз через тридцать восемь лет.  Коля будет большой и важный, почти такой, каким когда-то был  папа-генерал. А Сашки, Колиного брата с радио, с нами больше нет. А хороший был парень.
     Вина с «Антареса» у нас хватило ненадолго, потому что коллективом было принято решение, что вином распоряжаться буду я. Я привез, я и хозяин. А хозяин я известный, да  и норовили все, чтобы выпил я с каждым. Короче, чтобы народ узнал мой норов, времени много не понадобилось. И двадцати литров алжирского шмурдяка тоже хватило на все. Дня через три, может чуть позже, приехал штатный электромеханик. Очень осуждал меня   за непрактичность.  Как выяснилось, очень он уважает это дело. В смысле винопития, и мне следовало бы дождаться, когда он приедет.  Он бы толком всем распорядился. И тут я впервые добрым словом вспомнил капитана третьего ранга Матвиенко и испугался за себя и свое будущее. Я ведь тоже собираюсь стать электромехаником и если суждено мне стать таким же, как наш шеф, умереть мне холостяком. Или в разводе. А ведь я решил жениться. И решил умерить я,  понятно, откуда появившуюся у меня, прыть к этому зелью.  Правда и этому желанию, так же, как и некоторым другим моим особо заветным мечтам,  случиться было не суждено. Я догадывался о своем будущем,  и хоть было страшно, от этого было только веселей.
     К началу пассажирской навигации на пароход стал подтягиваться экипаж, в  ремонте не задействованный. Надо сказать, что если только не изменяет память, на двести пассажиромест на нашей «Осетии» - сто человек экипажа, причем на каждую особь мужескаго полу, две души противуположенного. У нас даже мотормен Вера, заочница  судомеханического факультета Одесской вышки.  В Советском Союзе,  да кажется и во всем остальном мире,  после второй мировой войны женщин в машинном отделении больше не было. Нет, Коля Колесниченко, солист судовой  концертгруппы и по совместительству третий механик, иностранных пассажирок в круизах в машину водил.  Освобождали мы ему для этих целей центральный пост управления,  но это одно дело, а наша Вера - это совсем другое! Вообще, экипаж у нас был еще тот.  И если где-то на свете  в машинной команде даже и были девчонки, то второго такого экипажа,  дорогой читатель, все равно не было. Хотелось бы рассказ о своем белоснежном круизере предварить маленьким замечанием. У нас в экипаже действительно много представительниц слабого полу, но для слабосильных любителей сладенького и  поклонников «Декамерона» Боккаччо, хотелось бы заметить, не дождетесь, в том смысле, что нашим девчонкам присущи все те же недостатки, что характерны и для всей той половины  общества, которая традиционно считается прекрасной. Девчонки, кто с «Осетии»?  Привет Вам от Лейтенанта! 
     Все они любят цветы, шоколад и очень-очень хотят замуж. И еще они  мечтают о любви. Желательно большой и чистой, но об этом благоразумно помалкивают. И я за это их уважаю. Девчонок на судне с каждым днем все больше. Все, с кем я успел познакомиться, готовы стирать  и гладить мне рубашки. Свободно. Но я вовремя успеваю заметить, что на судне это не принято. За исключением особых случаев, фигурантом которых быть я положительно не желаю. Не надо песен и не будет слез. Нет, мне всегда погладят, если застанут в гладилке, по той причине, что в мореходке рубашек не носили, что глажусь я долго или плохо глажу. Спасибо девчонки. Зато девчонок наших по достоинству оценивает береговая публика. Сокурсники очень любят к нам на экскурсию. Приходят вот так вот - и забирают. И девчонки идут охотно. Часто замуж. Манером примерно как в женских подразделениях израильской армии. Ну да бог с ними с девчонками, я не особенно ими и интересуюсь, во всяком случае, страдаю не больше других. Есть у нас на судне много еще чего такого, о чем бы вовек не догадаться, если не попасть на «Осетию».
     Прислали нам пассажирского помощника капитана. Только что с войск. Мужик не сразу понял, куда попал.  Но выпить не дурак, контрразведчик по предыдущей жизни, и освоился быстро. Похоже, сильно его удивляет, что никто его не боится. В армии видно было иначе. Судя по внешности, с анкетными данными у него все в порядке. Пару раз отступившись, он стал осторожнее, и больше его заметно не было. В том смысле, что человек, похоже, он был неплохой. Почему мы должны были бы его бояться, я тогда так и не понял. Насколько я понимаю, никто из членов экипажа антигосударственной деятельностью не занимался. Что касается челночных рейсов в Ильчевский порт, так в ремонте сексотов и  не держат. Нет смысла. Они тогда все в отпусках. Так выгоднее. Да впадлу должно быть бывшему контрразведчику выискивать, откуда это мы вино берем.  Да налили бы мы и ему. Теперь уже житейский опыт подсказывает, что не усмотрел бы  он в иностранном происхождении вина причину губить чью то жизнь.  Притом интерес для него должны были  бы представить совсем другие личности.  Уже позже, когда стали мы возить иностранцев по Черному морю по маршруту меж Кавказом и  Балканами, а бесстыжий Коля Колесо стал по ночам водить иностранок в центральный пост управления, кто-то донесет чекисту, капитан объяснит своему пассажирскому помощнику, что не смотря на суровость советских законов, в стоимость билета входит полный сервис и контрразведчику не стоит излишне беспокоиться, если этот сервис выходит за пределы его официально прописанных обязанностей. А то другого парохода для него в пароходстве может не найтись. В капиталистические страны видать его не пущают!  По анкетным показаниям.  Вдруг сбежит. Паспом может и пытался что-то предпринять, да главный штурман министерства, тоже наш выпускник, - родной брат Владимира Николаевича.  Отступился от Колеса паспом. А ведь мог найти себе занятие по душе.
     Меня девчонки предупреждают, что не смотря на мою незаинтересованность, ждет меня любовь большая. Цыганка нагадала.  И ржут при этом в сторонку. Любовь будет, говорят, от  врача судового. На ремонте ему быть не положено, но вином из Ильичевска, говорят,   угощал я его. Был он в Одессе и заходил на судно переночевать. Совсем не помню. Говорят, зовут врача судового Владилен Владиленович. Интересовался он, не успел ли я завести себе подружку. Переговорил я с людьми знающими.  Доктор наш, оказывается, кроме прочего, - секретарь партийной организации, родом из Кишинева и к тому же,  как теперь принято говорить нетрадиционной сексуальной ориентации. Очень страдает от недостатка мужского внимания. Ну, в наше время все это называлось гораздо короче и  определенней. Теперь якобы это слово употребляют только в целях оскорбить слух досточтимой публики! Итак, наш доктор педераст и положил он на меня глаз. Но Володя Седов утверждает, что если в присутствии секретаря парторганизации по пьяной лавке  невзначай пожаловаться на импотенцию, то доктор от предмета своего воздыхания отступается.  Деликатный человек. Есть у нас на судне кроме секретаря парторганизации и помполит. Но не интересует Владилен Владиленович ни комиссара, ни райотдел КГБ, ни военную контрразведку в лице нашего отставника, ни МВД во всех его ипостасях. А помполита я и видел-то всего пару раз. Хороший был человек. Я его вином из Ильчевска не угощал.  Ему кто-то в каюту носил. В навигацию пару раз я его видел. Пользовался заслуженной любовью и уважением экипажа. За то самое.
     Наконец-то одеваем мы наш теплоход и выходим на ходовые испытание, и сразу на девиацию, это где-то у Тендровской косы.  Херсон где-то совсем рядом-рядышком, пешком дошел бы. Да нет мне визы в Херсон.
     Проходим мы успешно ходовые испытания, девиацию и в Измаил. Ждет нас круиз по маршруту Измаил - Констанца – Варна – Сухуми – Измаил.
     Катаем речников-волжан из Горького. Волжане оставили о себе добрую память еще  с сорок четвертого года, когда под конец войны речников командировали в Измаил для восстановления судоходства на Дунае. Местных специалистов просто не было, кто на фронте, кто в Румынии, город то приграничный, а остальная часть народонаселения, и не без оснований к тому, требует  проверки на лояльность.  Местное население в значительной своей массе бежало в эти места еще при Екатерине Второй.  Так никто  население это на лояльность с тех пор и не проверял! А остальные,  так вообще нерусские!!?! Необъезженные. Ветераны, кто помнит те времена,  рассказывают, что экипажи на отход собирали на пароходском автобусе с милицейским газиком по винным шалманам по принципу наличия у задержанного загранпаспорта. Волжане были в первых рядах. Развозили людей по баржам и запирали под замок, пока отдел кадров подготовит  документы на пересечение госграницы, а баржи выведут на Измаильский рейд. Публике предстояло похмеляться дунайской водицей.  Во дела! Хорошо не море, не качает. Такая вот традиция, мы дорожим ею и поныне. Спасибо братья волжане.
     Приняли мы на борт волжан. Волжане прибыли со своими традициями. Все  в униформе и чины, по всему, немалые. Наш паспом в полуобморочном состоянии близком к истерике. Чему и где инструктировали его, с нами он не делится, но проблема понятна и нам. Фуражки - аэродромы с дубовыми ветками, в которых появились на судне наши волжские собратья, вообще носят только в Румынии и притом высшие армейские чины. Они это дело уважают шибко. А волгарей мы знаем еще по мореходке, народ волгари упрямый. Сталинград на том стоял. Мужики свои традиции тоже помнят.
- В сорок четвертом ходили по Румынии кто в чем, никто бостонов шить не требовал, а тут форма речников кому-то не нравится, ну и что, что такие фуражки носит румынский генералитет! Да Волжское пароходство……-
     Пришлось помочь паспому с разъяснением некоторых  положений международного права. - Вот если бы это была официальная делегация Волжского пароходства на уровне  Министерства речфлота РСФСР, или, по крайней мере, были бы Вы, товарищи, членами экипажа,  а «Осетия» была в реестре Волжского речного пароходства! А так ведь, товарищи, вам ведь в Бухарест за посудой, а потом в Варну за меховыми, не так ли? Да и оккупационные войска из Румынии давно выведены.-
     Согласились волгари, фуражки сняли, а что там у них под плащами, поди разберись. Чаушеску от его суверенных прав гордость распирает. Расстреляют Чаушеску, но позже, имейте терпение. Да и тогда пассажирам, если они только не члены официальной государственной делегации, появляться за кордоном в форменной одежде, сходной с военной,  будет горячо не рекомендовано. Во избежание недоразумений.
     К моему удивлению, мой румынский вызывает у  некоторых членов экипажа улыбку. Я только теперь начинаю замечать, что у многих моих новых знакомых не очень уж и славянские черты лица. Ну да, это уроженцы Измаила и других приграничных с Румынией и Болгарией районов.  Здесь почти в каждом доме разговаривают на нескольких языках. Гуляем по Констанце. Город чудный, денег нет. Нет, нам что-то причитается. Может по  три-четыре доллара, может кому больше, кому меньше. Но на эти деньги в Констанце можно купить по литру местного шмурдяка без закуски, а может с закуской, проверить никто не рискует. И все, господа!  Но город красивый. Рассказам туристов, пересекающих  Румынию по железной дороге, о нищете местного населения верить не хочется.  Придет время, на себе испытаем, убедимся. Вспомнятся рассказы  литераторов времен Великой Румынии о нищете села  и «богатстве» города. Традиция, однако.  А пока мы гуляем по Румынии, наслаждаясь  доверием представлять  Родину за ее рубежами. Полные надежд, что все это только начало и впереди безоблачное будущее. Совсем недавно наш карманный лайнер ходил в Испанию, Италию, но все это одиночные рейсы, которые  почему-то показались недостаточно выгодными для Одессы. «Осетия» и в Констанцу  заходит совсем нечасто, и города вроде никто не знает и строгости большие, но по странному стечению обстоятельств вся мужская часть экипажа, уволенная на берег, собралась в парке у ночного казино. По обмолвкам можно понять, что заведение некоторым членам экипажа знакомо. Третий помощник капитана, мужик из Одесской мореходки, вполголоса рассказывает мне о каком-то своем знакомом,  который якобы в казино этом по случайности выиграл баснословные  деньги, которые пришлось промотать, потому что на таможне не отчитаться, откуда деньги. Для меня очевидно, что его румынский безупречен. Да и то сказать, рос я с молдаванами до пятилетнего возраста, а потом пришлось одолевать великий и могучий. Понимать румын,  понимаю я хорошо, с прононсом,  похоже, тоже все в порядке, а вот выражаюсь, видать забавно.
     Мужики шепчутся с солидного вида румынами  и вдруг шумок - в сторону нашей компании приближается пассажирский помощник.  Румыны куда-то испарились, подходит паспом и сразу с претензией, с какой это стати собрались такой большой компанией.
- Гуляем, товарищ «Смерш».
     Паспом изменился в лице. Кто к нему обратился столь непозволительным образом, он не понял. Слабое знание оперативной обстановки и контингента. Вопросом, каким образом  паспом оказался у казино, мы не задавались. Могу предположить, что место это было известное не только в Констанце, но и в других городах.  Посмеялись мы над ним, жаловался он капитану и комиссару.  Нам ставили на вид, но без оргвыводов. А авторитет свой паспом за время моей работы на «Осетии» на желаемый для него уровень так поднять  и не сумел. По пьяной лавке, проникновенно глядя в глаза пару раз, говорил, догадываюсь ли я,  какому числу людей он помог в жизни. Я в помощи не нуждался, меня  и не проняло. Но навело на мысли, что похоже  надо учиться, не то наступит время,  и буду я  выглядеть как наш паспом. Деревянный, как Буратино. А еще как электромеханик. И учиться, почему-то захотелось в университете. Не доведется, увы. И сейчас спустя десятилетия, обучая богатых людей как стать еще богаче, по-прежнему, сожалею о том же. Как знать, может быть, и жизнь сложилась  иначе. И проекты, и антикризисные программы  писал бы кто другой.  Для меня. Хотя едва ли.  Фотик Костанди утверждает,  что для этого винтик какой-то нужен, которого у нас и нет.
     Дождались мы наших волгарей, приняли на борт и дальше на Варну.  Хотелось узнать в самом ли деле Бухарест такой красивый город, но узнать не представилось возможным.  Но вот что в Румынии покупать нечего, разве что посуду, слышал. От наших круизеров.
     Отходим от причала в Констанце и наутро мы в Варне. Чудный город, чудная природа и чудная погода. И парк вдоль моря. Какой парк, господа. Разве что с Херсоном и сравнивать.  Хотя надо заметить, в этом вопросе мне соблюсти объективность крайне затруднительно. В Херсоне я заканчивал мореходку и предки отца из Казачьих Лагерей, а  территория между Констанцей и Варной – Добруджа,  -  родина  предков по материнской линии. Поделили территорию бывшей деспотии между Румынией и Болгарией в знак благодарности перед Румынией за ее участие в Русско-турецкой войне 1878 года. Уж лучше не участвовала бы. Меньше проблем, досталось бы нашему поколению. Да кого минет чаша сия? Скажите мне, и я пальцем укажу в кого бросать камни.
Я  уже рассказывал, что в экипаже много девчонок. Я крайне приятно удивлен,  меня все спрашивают, собираюсь ли я в город. В смысле, девчонки подходят и спрашивают
- Витя, ты в город идешь?
     Популярность моя вскорости поугаснет, но это когда меня узнают поближе, а пока вот так как есть. Наташка даже паспорт свой принесла и отдала мне в руки.  Я растерялся не очень,  но оценить не сумел. Заберут у нас Наташу, придет в гости на судно парень  из  Одесской Вышки и заберет Наташку. Замуж.  Вот так вот, сразу. Очень хотелось бы, чтобы все у них получилось.
     Гуляем мы по Варне, а денег таки нет, и не предвидится. Начинаю понимать, что означало бы  пароход  белый - черная жизнь. Однако есть парни, работают на «Осетии» не первую навигацию. Не убегают, попали с пассажиров, обслуживающих Венскую линию. Хотят вернуться назад, ну а пока Балканско – Черноморскую линию пытаются обустроить под насущные потребности. Обратили внимание, что туристы меняют рубли на местные левы в специальных кассах-обменниках. Документы якобы там спрашивают, но не очень строго как-то. Только местные чекисты «пасут». Попадешься, «братушки» вломят по первое число. Можно еще  сигареты продать. Если купить в Измаиле  пару блоков и продать в Варне, то на пиво вполне даже и хватит.  Притом в наваре будешь,  потому,  что болгарские сигареты в Болгарии  раза два  дороже, чем в  Союзе.
     Однако, «Осетия», судя по рассказам, находится по сравнению с другими пассажирскими судами загранплавания в привилегированном положении. В последний день каждого круизного рейса устраивается вечер интернациональной  дружбы. И тогда в судовом баре, называется почему-то музыкальным салоном, членам экипажа дают пиво.  За рубли, под запись в долговую книгу и вдоволь. Пиво - пильзенский «Праздрой». Это значит, что  восемь-десять бутылок и средняя степень очумелости, и  похмельная голова наутро - гарантированы. А барменом - Наташка. Это правда, ненадолго. Наташке скоро замуж, но  вот какими курсами можно попасть в бар, я понял.  Вообще-то, как оказалось, можно и водки.  Только очень не хочется подводить девчонок. Товар то валютный, а я не такой и алкоголик.  Но все это в последующем, при обслуживании иностранцев, потому что с волгарями интернациональную дружбу крепить не предусмотрено программой. Нет, концертгруппа исполняет для них песенки,  танцы-обжиманцы каждый день, для них бар и ресторан, а вот у экипажа, согласно тогдашнему законодательству, за кордоном иметь при себе советские рубли не положено. Правда ребята половчее успели понравиться  пассажиркам, оставивших мужей на Волге, и у них все тип-топ. Так и надо им, речникам этим, хоть они и с Волги.  Придет время, своего они не упустят.
     Изумил Ярыгин Сашка. Володя Седов его едва не пришибет. Сижу в каюте играю со знакомым матросом  с романтическим прозвищем Шевалье в шахматы. Шевалье срочную отслужил электриком в БЧ-5, и вообще он из Херсона. Мы со временем  его тоже сделаем человеком и станет он судовым электриком. Но со временем. А сейчас просит меня  Ярыгин выйти из каюты, поговорить нужно. Выхожу, слушаю. Одет как–то Саша не так, как я привык, ну да не мое это дело. Говорит мне Саша, чтобы завязывал я с шахматами, а минут через пять, чтобы был на корме у шпиля. Отправляю я Шевалье, выхожу на  корму, откуда-то из-за контейнеров на причале выскакивает Ярыга и через борт перебрасывает пакет. Пакет как пакет, не идти же к комиссару с вопросами.  Беру я этот  пакет и несу в каюту. Как-то никто и не встретился, или может просто я не заметил. Судьба хранила. Примерно через час  вижу на судне  я Сашу и говорю ему – Забирай пакет! Он мне и говорит, пусть мол, лежит. Ну, пусть, так пусть. А потом спрашивает,  где я его спрятал. Удивил, однако. Говорю я ему, что пакет его у меня в каюте. Товарищ мой весь с лица сошел. Почему я не спрятал пакет в румпельном отделении или еще где? Ну и отвечаю я ему, что играть с ним в карты я не садился, но если он очень хочет,  могу я его пакет отнести комиссару или еще кому могу передать. На хранение. А Сашкин папа - бывший старшина НКВД, Сашка ходы и выходы знает и валюта у него, как оказывается, хоть и болгарская, но водится. Сталкивался я с таким случаем еще один раз, но тогда речь шла  о том, что мама работает в КГБ. В Херсоне. И валюта была другая.  Правила, оказывается,  для каждого случая свои. А Саша в Измаиле за пакетом приехал на «Шевроле». Машина трофейная, папа из Германии привез или у кого в Измаиле присмотрел?
     Возвращаемся мы в Измаил, прощаемся с волгарями и  начинается  работа «Осетии» по обеспечению круизной линии порты Дуная - порты Черного моря. Иностранцев прибывших на речных лайнерах принимаем мы в Измаиле, катаем по  фирменному маршруту Измаил – Ялта - Варна  и возвращаем в Измаил. За мной закрепили оборудование  по обслуживанию ресторана. Из этого следует, что шеф-повар, а именно на этом  титуле Гена настаивает, кормит меня красной икрой. Представьте себе ложками. Из миски. Он готовит икру эту самую по какому-то особенному рецепту, кажется с луком и майонезом. Съесть можно много, и  у меня с тех пор, кроме как от помидор, аллергия еще на красную икру и рыбу красную. Когда иностранцы из соцстран, Коля Колесо, по ночам водит иностранок  в центральный пост управления на экскурсию, когда из капстран, иностранцы меня угощают спиртным. Нравлюсь я им почему-то. Утверждают, что я похож на Джанни Маранди. Может, догадываются о буйном моем характере и рассчитывают на алаверды?  Братцы, я бы с удовольствием, но не можем мы по закону иметь при себе за границей деньги, да и в баре не дадут при таком раскладе, хотя я иногда и ухитряюсь ответить на угощение. Не велено нам говорить, что не при деньгах мы. В очередную стоянку приходит ко мне в гости Юра Ермоленко. Успел он сходить дважды в Средиземку. Пленти ов мани. Гуляем. Но беда, мне с судна не сойти, экипаж то местный,  так я в Измаиле на стояночной вахте бессменно. Юрка говорит, что наша измаильская публика преисполнена ко мне сочувствием за мое прозябание на каторге. И он особенно гордится, что не стенаю я. Выпили мы с Юркой, бутылки коньяка оказалось мало. Только Юра побежал в монопольку, спускается ко мне в каюту Владилен Владиленович - старый педераст. Он уже знает, что я импотент, ко мне вопросов нет. Но вот влюбился он в приятеля моего. Вот как только увидал, так и влюбился. А как его зовут, а придет он еще или нет?  Нет, вообще он с Юрой успел познакомиться. У трапа. Но он весь нетерпение, очень он хочет.
-- Ну вот столечки, ну во только чуть-чуть! Поговорил бы ты Виктор с товарищем своим!
     Ну да, Владилен   Владиленович, взглядов мы придерживаемся широких, только когда  все это нас не касается. Пошлет Юра нашего секретаря партийной организации в городской садик, где у туалета и собираются озабоченные его товарищи по интересам. Интересно, члены партии среди них были? Вот бы партячейку! Такое вот голубое сало!
     Ни слова не придумал! Но рассказывал, и рассказ этот у слушателей во времена оные доверия большого не вызывал. Да и то сказать, в новинку нам такое достижение цивилизованного мира.
     Нам вечер представитель Коминтерна не испортил. Предупредил я вахтенного штурмана, предупредил я и вахтенного механика, оставил вахту и ушли мы с Юрой в ресторан. Все отнеслись с пониманием. В ресторане было весело и были девочки. По преимуществу из Голубой Дивизии. Так в Измаиле называли дам так называемого полусвета, которые оказывали известные услуги морякам-иностранцам. Впрочем, и сейчас наверно сие спецподразделение благополучно процветает. Нет, процветает весьма условно, но за уклонение от общественно-полезного труда к уголовной ответственности дам никто не привлекает.  Может быть, они  общественно-полезным трудом занимаются где-то  по совместительству? Что-то такое туманно предполагалось, но про наших ласточек мы тогда еще не знали.  Или то чем они занимаются, что ни на есть общественно-полезное дело? Сидят дамы в вестибюле «Голубого Дуная» вдоль стеночки.  Надо сказать никого не трогают.  Наши с ними не общаются. Проходишь мимо, в сердце заползает тоска. Тоска. Хочется в Херсон. Посидели мы в лучших традициях, и играл нам ресторанный оркестр  весь вечер и половину ночи  про город у моря и песни Челентано.
     Спустя уже годы узнал я случайно, что партайгеноссе наша  решила свою проблему. Может и не лучшим образом, но без участия моих знакомых.
     Теперь, когда   воспоминания о нелепых поступках давно ушедшей юности вгоняют  в краску чаще, чем в позор повседневная реальность, а в телевизоре утверждают, что все то, что  нам так не нравилось, всего лишь вариант нормы,  рассказ о  веселом гомосеке едва ли кого позабавил. Сам я их  на флоте больше не встречал. Разве что только много-много лет спустя, да и то по крайней служебной надобности. И не на флоте. Но об этом речь нескоро.
     Ходим мы по Черному морю, как шахтерская лошадка по кругу. В Болгарии к нам  каждый раз приходят гости из числа местного народонаселения. У нас вообще-то своих болгар в экипаже хватает, но гости от нас ничего особого не требуют. Капитан из только ему одному известных резервов, устраивает иногда в баре совместные посиделки. С выпивкой. Знакомая землячка-болгарочка из ресторанной команды сказала, что хочет со мной познакомиться студентка из числа  активисток местного отделения  Болгаро-Советской  Дружбы. Теперь, когда мы приходим в Варну, у причала каждый раз ждет Цветана. Ох, не ходила бы ты Цветана! Ей невдомек, спишусь я скоро, и курсы мои будут пролегать ох как далеко от чудесной страны Болгарии. А она еще долго будет приходить на причал к приходу «Осетии». И будут у Цветаны неприятности. Прости,  Цветана, своих ортодоксальных земляков. И меня прости, не виноват я. Не буду я больше общаться с иностранками. Люди везде одинаковые, если только это не родная мама. Пройдут годы и мой племянник, известный в Болгарии актер, захочет жениться, так поставят ему непреодолимым условием принятие ислама. Такое вот у этой короткой истории продолжение  в условиях новых реальностей. Ходим мы по морю,  считается –  работаем. Как работаем, так и платят. Мне мои друзья периодически указывают, что якобы не делом я занимаюсь, потому что дохожу я на «Осетии» до конца навигации, а потом надо будет становиться в ремонт. Если я не спишусь с судна вовремя, это создаст проблемы для моих товарищей. Перед межнавигационным ремонтом менять электрогруппу в полном составе никто не станет. Бегать до Болгарии, это куда не шло, а перспектива сидеть  всю зиму на Одесском СРЗ, совсем никого не воодушевляет. И девочек не будет. А поскольку мне нужно получать рабочий диплом, и вообще меня ждет большое будущее, то мне и ветер в спину. Ох, и большое же это будет будущее! Я и списываюсь, официально для оформления рабочего диплома. Может и самое время, негритянка со Святой Тамары уже почти не снится.

C
D

<-предыдущая   следующая->


 

Херсонский ТОП   
 

Copyright 2003-2017 Вячеслав Красников

При копировании материалов для WEB-сайтов указание открытой индексируемой ссылки на сайт http://www.morehodka.ru обязательно. При копировании авторских материалов обязательно указание автора.